Кутайсов во время длительного молчания до Москвы тоже многое обдумал. Из разговора с императором он понял главное – императрица и фрейлина Нелидова его не любят, они – враги, они стоят на пути его возвышения, а его уже мало прельщала профессия брадобрея и должность обер-гардеробмейстера.

В Москве императора и великих князей встретили восторженно, и тут же схлынули недобрые чувства, сердце у Павла Петровича было мягкое, отходчивое, душа его была любящая и чувствительная.

– Московский народ любит меня гораздо более, чем петербургский, – сказал он Кутайсову, который всегда был рядом с императором.

– Здесь нет ничего удивительного.

– Говорите прямо, не юлите, как обычно вы делаете.

– Но, государь, ни слова не передавайте императрице и фрейлине Нелидовой.

Павел I в знак согласия кивнул.

– Беда в том, что москвичи не знают вашей трогательной зависимости от этих женщин, здесь вы предстали добрым и великодушным, а в Петербурге люди опытные, уверены, что ваше настроение зависит от императрицы и фрейлины Нелидовой, а то приплетут и братьев Куракиных. Получается, что доброе дело в Петербурге вы делаете под влиянием этой группы лиц, а главное – под влиянием ваших любимых женщин.

– Получается, что эти женщины управляют императором?

Кутайсов радостно кивнул. Наконец-то император понял главную опасность.

«Ну, мои дамы, я покажу вам, как мной управлять. Чуть ли не все мои близкие не раз намекали, что императрица Мария Федоровна и ее подруга, фрейлина Нелидова, давно взяли надо мною власть и командуют моими поступками. Когда это касалось личных вопросов, я мог это простить, но госпожа Нелидова, зная свою власть надо мной, вмешалась в решение политических вопросов. Английский посол сэр Чарльз Уитворт в письме из Петербурга в Лондон сообщил 27 февраля 1797 года, что он передал 300 тысяч рублей девице Нелидовой за содействие в подписании англо-русского договора 21 февраля 1797 года. И Мария Федоровна причастна была к этому событию. Дамы, оказывается, руководили политическими вопросами. Дамы, оказывается, направили мою приязнь к Англии и неприязнь к Франции, которая уже готова была сбросить с себя якобинский гнет, уничтожила якобинцев, утвердила Директорию, дала простор талантливому генералу Наполеону. Получается, что Нелидова крепко подвела меня. Да и Никита Петрович Панин, дипломат и вице-канцлер, тоже направлял мою душу в сторону Англии, тоже, видимо, получал английские деньги. Двух лет еще не прошло моего царствования, а сколько уже ошибок я совершил… И все из-за них…»

Кутайсов, взглянув на императора, просто ужаснулся, такого гнева на лице императора он давно не видел. «Главная цель достигнута», – подумал Кутайсов. Он не отходил от императора, пока не высказал все то, что давно созрело в его мстительной душе.