Ярославцы с удивлением увидели приближающийся высочайший поезд: 4 кареты, 37 колясок и 2 кибитки. «Сам император и сопровождавшие его великие князья Александр и Константин изволили сидеть в разных колясках. Особые экипажи назначались под гардероб, для камердинера и парикмахера, аптеки и аптекаря, для поклажи лейб-кучера, для казны и проч. При казне находились сенатский экзекутор Катенин и некто Поскочин, «сенатского батальона офицер». Кухня обеденная и кухня вечерняя занимали 8 колясок. Девять персон свиты сидели в отдельных экипажах; менее важные персоны ехали по двое» (Там же. С. 299). Среди сопровождавших императора были Голенищев-Кутузов, Смагин, Жеребцов, Абатуров…

Князь Алексей Куракин в своих письмах давал подробную инструкцию приема императора, Аксаков и губернское управление рассылали эту инструкцию по местам маршрута высочайшего поезда. Но не всем предводителям дворянства удавалось потрафить петербургской инструкции: «Мологский предводитель Алекс. Сем. Мусин-Пушкин напрасно старался купить все нужное для высочайшего стола и, наконец, после многих хлопот, донес губернскому правлению, что в таком бедном городке, как Молога, «лимонов свежих, спаржи, шампиньонов, капусты цветной, сафою желтого и зеленого сыскать не можно! Равно велено мне припасти графинов, стаканов, рюмок и столового белья, да вин столовых, белого и красного, и еще портеру; но сих вещей отыскать здесь негде…» Это донесение ужаснуло губернскую администрацию, и губернатор тут же выделил 250 рублей с покорнейшей просьбой «на сию сумму постараться искупить назначенные по реестру припасы». Тотчас несколько ящиков с вином «из «фряжских» кремлевских погребов», 211 бутылок, были отправлены.

Накануне приезда императора известный поэт Юрий Александрович Нелединский-Мелецкий, секретарь императора, написал губернатору Аксакову подробное письмо о том, как принимать императора и его свиту: «Никаких приуготовлений не делать, а буде где сделаны, отменить и уничтожить», «Накрепко втолковать градским жителям и поселянам, чтоб во время проезда Его Величества отнюдь «ура!» не кричали»… Немедленно гонцы губернатора поскакали в разные города предупредить об этой инструкции. Тревога не оставляла местное дворянство, губернатора и членов губернского управления, но все прошло благополучно, некоторые из дворян были награждены императором. Если и гневался император, то вспышки происходили при виде преданности дворянства.

В Тихвине Павла I дожидались императрица Мария Федоровна и ее фрейлина Нелидова, которые последнее время почти не расставались. Здесь Павел и Мария Федоровна участвовали в перенесении чудотворного образа Тихвинской Божией Матери в только что отстроенную церковь местного монастыря. Мария Федоровна и фрейлина Нелидова слушали восторженный рассказ императора о маневрах, о состоянии московского дворянства, о сенаторе московском князе Лопухине и его дочери-красавице Анне Петровне.