Вскоре Иван Кутасов в Павловске и в Петергофе всем известным людям императорского двора начал расхваливать генерала фон Палена и резко критиковать братьев Куракиных. Об этом заговорили многие придворные, некоторые эпизоды долетали и до слуха императора. Павел I поддержал нападки на Александра Куракина, и было за что. За него вступилась императрица, но безрезультатно. Павел холодно стал обращаться с Алексеем Куракиным, с генералом графом Федором Буксгевденом. Невольно получалось так, что вспышки гнева чаще всего были обращены на тех, кто был в дружеских отношениях с императрицей и фрейлиной Нелидовой.

Трудно было в чем-то упрекнуть обер-гофмейстера графа Румянцева, но почему-то, когда император заглядывал к императрице, всегда заставал у нее и графа.

Слушая многочисленные восхваления Палена и многих малоизвестных ему людей, Павел I в кругу близких ему людей удивленно восклицал:

– Странно! Никогда не слыхал я, чтобы о ком-либо говорили так много хорошего, как о Палене. Я, значит, довольно ложно судил о нем и должен эту несправедливость поправить.

Павел I обратил внимание на генерала Палена, спрашивал его о генерале Зубове, которого тот в свое время отметил не по заслугам, и получил внятное объяснение. Искренность Палена убедила императора, что генерал не преследовал корысть, а просто воздал должное тому, кто только что властвовал над страной и купался в роскоши.

Между тем по велению императора 1 августа князь Петр Васильевич Лопухин прибыл в Петергоф и был приглашен на обед с императором, с которым долго беседовал.

Через несколько дней, 8 августа, князь Лопухин был назначен генерал-прокурором. 20 августа император подарил князю Лопухину дом на Дворцовой набережной, пригласил заседать в Совете, в сентябре князь – уже действительный тайный советник. Его жена, Екатерина Николаевна, пожалована в статс-дамы, а дочь, Анна Петровна, в камер-фрейлины.

Совсем скоро Анна Петровна, соперница, окажется в Петербурге. Мария Федоровна убедилась, что та фраза императора, которую он сгоряча произнес во время поездки из Тихвина в Петербург, была не случайной, он проговорился. О своих опасениях она переговорила с графом Румянцевым, с фрейлиной Нелидовой, с близкими людьми. Граф Николай Петрович посоветовал ей написать Анне Петровне письмо, может, одумается.

Хотя и предчувствуя свое опоздание с противодействием, Мария Федоровна написала Анне Петровне, письмо было угрожающим, она просила ее не приезжать в Петербург, у императора много близких людей, дескать, он скоро остынет. А что она будет делать потом? Естественно, письмо было перехвачено близкими Кутайсова, передано императору, состояние которого после чтения письма трудно было передать словами – он был в ярости (Архив кн. Воронцова. ХV. 134. Письмо Протасова. Он обвиняет в этом Плещеева и графа Н.П. Румянцева).