18 июня Бонапарт писал консулам в Париж: «Сегодня, несмотря на то что могут сказать по этому поводу наши атеисты в Париже, я организую большую церковную службу с исполнением «Те Деум» в кафедральном соборе Милана. Надеюсь, французский народ доволен действиями своей армии».

22 июня один за другим в Париж прибыли курьеры от генерала Бонапарта с сообщением о победе французской армии при деревне Маренго. В Париже началось безумное веселье.

«Начиная с полудня, – сообщается в донесении полиции, – с первым выстрелом из пушки большая часть рабочих покинула свои рабочие места и высыпала на улицы, чтобы послушать последние новости. Они собирались возле развешанных по приказу правительства префектом полиции плакатов по всему городу и, прежде всего, в предместьях. К крикам «Да здравствует Бонапарт!» присоединялись и довольно игривые, на грани непристойности возгласы, скабрезные шутки, вызывающие всеобщее веселье. В предместьях все были удивлены откровенностью, с которой все говорили о наших потерях и о французах, взятых в плен. «Сейчас не так, как прежде, – слышалось на улице Виктор. – По крайней мере, от нас ничего не скрывают и мы знаем всю правду».

В кабаре все пили за здоровье первого консула, за армию и республику. По сведениям очевидцев, «в течение двух дней Париж пребывал в состоянии сильнейшего опьянения».

Но, как свидетельствуют источники, в этот момент началась и государственная служба первого консула, подписавшего постановление правительства, по которому «со второго семестра VIII года государственная рента и государственная пенсия будут выплачиваться в звонкой монете». Аристократы Сен-Жерменского предместья и других районов, роялисты и якобинцы победу Бонапарта при Маренго рассматривали как катастрофу, надеялись на военное поражение первого консула, а затем и его свержение, а получалось наоборот, его режим только укреплялся. Буржуа и простонародье в своих письмах и призывах нуждались в твердом управителе, ратовали за вождя.

Бонапарт приказал открыть границы для эмигрантов, родственников или наследников эмигрантов, для жен, возвращающихся к мужьям, ремесленников и крестьян, прислуге.

Историки подробно рассказывают о покушении шуанов, республиканцев и роялистов на жизнь первого консула Бонапарта. Называют разные фамилии, в том числе и римского скульптора Черраки, в молодости друга Буонапарте, и лидеров шуанов Карбона и Сен-Режана.

24 декабря 1800 года террористы узнали о том, что первый консул Бонапарт поедет в оперный театр слушать ораторию Гайдна «Сотворение мира». На углу площади и улицы Сен-Оноре, которая вела прямо к театру, заговорщики поставят повозку с бочкой, наполненную взрывчаткой, длинный запальный шнур будет приведен в действие, как только первый консул сядет в экипаж, выезжающий из дворца Тюильри, минуты рассчитаны. Первый консул проехал мимо бочки, а через несколько минут, когда проезжала карета с Жозефиной, раздался мощный взрыв…