В предисловии ко 2 тому книги «Граф Павел Александрович Строганов» мы уже обратили внимание на странные свойства характера Александра Павловича. Приходится привести дословно, что писал я тогда: «Говорят и повторяют, что все преобразования, над которыми так много потрудились в первые годы XIX столетия, исходили от Александра I. Согласно с этим, укоряют и клянут перемену, будто бы происшедшую позже во взглядах и намерениях старшего внука Екатерины II. Это не столько недоумение, как большая ошибка. Не подлежит никакому сомнению, что император Александр, вслед за воцарением, многим был недоволен, многое желал изменить, даже исправить, как равным образом несомненно, что ни одна из произведенных реформ не исходила от него лично, что все они не без труда внушаемы ему, причем его согласие добывалось нередко с большими усилиями. Император Александр I никогда не был реформатором, а в первые годы своего царствования он был консерватор более всех окружавших его советников…» Граф Строганов быстро догадался об истинных намерениях Александра и его мягком и вялом характере, служившем помехой для правильных занятий. Тогда два вопроса особенно занимали юных сотрудников и государя: конституция и освобождение крестьян, но о конституции Александр скоро перестал и думать, хотя продолжал говорить, а освобождение крестьян было сведено к устройству свободных хлебопашцев.
Горячка и непоследовательность Александра и его советников по делам внутреннего благоустройства России сказывались во всех мероприятиях. Не было заметно и тени какой-либо определенной системы. Все делалось быстро, необдуманно, скачками. Молодые товарищи государя, увлеченные им же на почву преобразований, сами не замечали, что такое отношение к серьезному делу не могло рано или поздно не отрезвить рвения монарха…» (
Державин после разговора с императором заболел. К больному Державину приехал генерал Валерьян Зубов с поручением императора: Державину в ближайшее время передать в Сенат свое мнение по поводу записки графа Потоцкого. Вскоре Державин передал свою записку графу Зубову, который представил ее императору, обратившему внимание на то, что Державин слишком резко отзывается о записке графа Потоцкого, а посему те самые дерзости Державина вычеркнул.
Князь Александр Николаевич Голицын, как старший обер-прокурор первого департамента, доложил Сенату о возникшей ситуации; Сенат выступает против принятого указа, а министр юстиции, генерал-прокурор Державин – за указ, который возвращает сложившиеся в армии традиции.