«Дневниковый ход мысли» характерен не только для автобиографической прозы Белого, но также для его эпистолярного наследия, прежде всего для пространных, порой писавшихся по несколько дней посланий А. А. Блоку, Э. К. Метнеру и особенно — Иванову-Разумнику. Давая «краткий обзор» огромного корпуса писем Белого за весь период их дружбы (1913–1932), Иванов-Разумник отмечал, что вся его жизнь «за два последние ее десятилетия нашла в этих письмах свое почти „дневниковое“ отражение» (Белый — Иванов-Разумник. С. 33). Да и сам Белый воспринимал свои письма Иванову-Разумнику как произведения дневникового жанра: «<…> думал, что буду вести изо дня в день это письмо-дневник Вам <…>», — сообщал он 30 ноября 1919 года (Белый — Иванов-Разумник. С. 192)[1511]. В письмах 1920‐х он приравнивает эпистолярное общение к обмену личными дневниками, называет свои послания «дневником сознания», «дневником сердечного разговора»:

Сейчас в Москве получил Ваше письмо; сердце сердцу весть подает; за 2–3 дня до того написал Вам письмище, твердо зная, что на днях будет оказия <…>. Ужасно я разогорчился, что Вы уничтожаете письма ко мне. Ведь именно мне как-то внутренно нужно, чтобы Вы мне писали обо всем и как угодно, хотя бы на заумном языке. А то я буду терзаться, что в своем письмище безо всяких поводов вывалил Вам весь материал моего сознания одной, случайной ночи, находясь в случайном и весьма мрачном настроении. Но в дни, когда так трудно жить, когда пишешь урывками по ночам, единственный смысл переписки — это возможность вести друг в отношении к другу дневник сознания, не ручаясь за весь тот субъективизм, который наклеивают на него дни и часы (Белый — Иванов-Разумник. С. 325)[1512].

Сейчас в Москве получил Ваше письмо; сердце сердцу весть подает; за 2–3 дня до того написал Вам письмище, твердо зная, что на днях будет оказия <…>.

Ужасно я разогорчился, что Вы уничтожаете письма ко мне. Ведь именно мне как-то внутренно нужно, чтобы Вы мне писали обо всем и как угодно, хотя бы на заумном языке. А то я буду терзаться, что в своем письмище безо всяких поводов вывалил Вам весь материал моего сознания одной, случайной ночи, находясь в случайном и весьма мрачном настроении. Но в дни, когда так трудно жить, когда пишешь урывками по ночам, единственный смысл переписки — это возможность вести друг в отношении к другу дневник сознания, не ручаясь за весь тот субъективизм, который наклеивают на него дни и часы (Белый — Иванов-Разумник. С. 325)[1512].