Однако вопреки уверениям Белого, что «все — потеряно», «все — пропало», пропало и потерялось отнюдь не все. Самые первые дневниковые записи 1896 года, по-видимому, действительно исчезли бесследно, но сохранилось две тетради заметок за апрель — май 1899‐го и три тетради за апрель — ноябрь 1901-го. Эти весьма объемные тетради (в некоторых более 140 листов)[1516] представляют собой скорее творческие записные книжки («громадный критический дневник») и, согласно справедливому определению А. В. Лаврова, осуществившего их частичную публикацию[1517], «могут быть названы дневниками лишь условно»:
В них совершенно не отражены конкретные биографические реалии, почти отсутствуют и непосредственные признания о событиях личной жизни. Не являясь дневником в обычном понимании, эти записи характеризуют исключительно становление миросозерцания Андрея Белого, вводят в мир его идейных и творческих интересов, демонстрируют симпатии и антипатии начинающего писателя в различных сферах духовной жизни — литературе, музыке, живописи, философии[1518].
В них совершенно не отражены конкретные биографические реалии, почти отсутствуют и непосредственные признания о событиях личной жизни. Не являясь дневником в обычном понимании, эти записи характеризуют исключительно становление миросозерцания Андрея Белого, вводят в мир его идейных и творческих интересов, демонстрируют симпатии и антипатии начинающего писателя в различных сферах духовной жизни — литературе, музыке, живописи, философии[1518].
2. «ИНТИМНЕЙШИЕ „ДНЕВНИКИ“ ЭСОТЕРИЧЕСКИХ УЗНАНИЙ». 1912–1913
2. «ИНТИМНЕЙШИЕ „ДНЕВНИКИ“ ЭСОТЕРИЧЕСКИХ УЗНАНИЙ». 1912–1913
Трудно сказать, вел ли Белый дневники в 1900‐е и в начале 1910‐х. Возможно, какие-то записи и были[1519]. Но совершенно определенные указания на обращение к дневниковому жанру появляются только в текстах, отсылающих уже к эпохе увлечения антропософией и жизни в Дорнахе. Снова напомним, что с 1912 года Белый начал посещать лекции Штейнера, получать от него задания, помогающие развитию сверхчувственных способностей, активно заниматься медитациями, а в 1913 году его успехи на этом поприще были вознаграждены принятием в «Esoterische Stunde», эзотерическую школу. Белый пояснял, что это были «собрания для учеников, применяющих методы к себе духовной науки; здесь все указания д-ра специальны, техничны; в „E. S.“ допущены были не все члены А<нтропософского> О<бщества>)» (
Рассказывая о встречах со Штейнером того времени, Белый всегда отмечал, что учитель регулярно давал ему медитации, а потом контролировал, просматривал выполнение учеником «домашнего задания», оформлявшегося в виде рисунков, схем и дневников. «Я, — писал Белый Э. К. Метнеру о том, что происходило в сентябре — октябре 1912-го, подчеркивая, что „это между нами“, — <…> вел Доктору дневник виденного физическими глазами; из того, что я видел в то время, многое оказалось впоследствии почти вполне объективным; из этого явствует: оккультная работа бурно шла во мне <…>» (