<…> я — начитанный отрок, ведущий дневник, застаю в кабинете отца втихомолку читающим книги — себя: над «Вопросами Философии» я. Перевод Веры Джонстон «Отрывки из Упанишад». Начинаю читать (ЗЧ. С. 449).

Знакомство с «Отрывками из Упанишад», опубликованными в журнале «Вопросы философии и психологии» (1896. Кн. 31 (1). С. 1–34), Белый в «Материале к биографии» относил к весне 1896-го. Там же, чуть позже, сентябрем 1896‐го отмечено: «Я начинаю искать литературу по тайным наукам <…>. Начинаю вести дневники и делать выписки из интересующей меня литературы» (МБ. С. 42). Примечательно, что в «Материале к биографии», как и в «Записках чудака», обращение к дневнику связано не с важными событиями личного свойства, но с откровениями духовными и интеллектуальными: с «сильным проявлением мистической жизни», с увлечением новыми идеями и книгами.

Следующая вспышка дневниковой активности Белого относится к рубежу веков и опять-таки оказывается связана с литературно-художественными интересами начинающего писателя, с его «самоопределением себя, как „символиста“», и, что важно, с началом творческой деятельности. В «Материале к биографии» Белый называет свой дневник «идейно-литературным» и датирует обращение к нему мартом — апрелем 1899-го: «<…> я предпринимаю длиннейшее критическое исследование о драмах Генрика Ибсена и начинаю вести свой идейно-литературный дневник (все — пропало)» (МБ. С. 51).

В «Ракурсе к дневнику» уточнено, что этот дневниковый период начинается чуть раньше, с самого начала года. Так, в записи за январь 1899‐го отмечено: «Много читаю: Рэскин, Белинский, Ибсен, „Поэтика“ Аристотеля. Подробнейше изучаю вышедшую книгу Бальмонта „Тишина“. Веду „Дневник“ (пропавший) <…>». В записи за февраль («<…> пишу себе рецензии на художественные выставки и концерты; <…> волнуюсь „Художеств<енным> Театром“») и за март («Продолжаю работать над „Дневником“ и над своею статьей об Ибсене, разрастающейся весьма монументально») (РД. С. 329) — аналогичная картина литературно-художественных увлечений, отражающихся пока не в публикациях, а в записях «для себя», то есть в дневнике.

Этот период, если верить «Ракурсу к дневнику», длится (возможно, с перерывами) до начала 1902-го: «Февраль. <…> Веду дневник» (РД. С. 342). О том же свидетельствует относящийся к той же эпохе рубежа веков следующий пассаж в работе «Почему я стал символистом…»: «Я пишу стихи, ультра-декадентские отрывки в прозе, громадный критический дневник (все — потеряно) <…>»[1515].