С Vitznau мы Д<окто>ру приготовили много: мы с Асей по тетради, своего рода Vortrag о наших медитациях; кроме того: с Базеля Ася зарисовывала Д<окто>ру все ей виденное; зарисовывал и я. Кроме того: у меня был с собой своего рода «Дневник ощущений». Большинство материала Д<окто>р из Мюнхена взял с собой, чтобы просмотреть заранее. <…> Наши Vortrage Д<окто>р назвал субъективно-реальными; подробно охарактеризовал, откуда и как получаются наши схемы; определил их, как продукт соединения имагинации с логикой[1522].

Итак, если, по свидетельству самого Белого, отчет Штейнеру «был регистрацией в рисунках» происходившего с ним на «духовном плане», то что тогда представляли собой дневники, фигурирующие в письмах и мемуарах Белого наряду с рисунками и схемами? Намекая на то, что во время одного из «свиданий со Штейнером» (в Берлине, 13 ноября 1912 года) между ним и учителем произошел важный разговор, Белый отметил: «Сущность разговора конспективно записана у меня»[1523].

Где записана? Возможно, в том самом дневнике, о судьбе которого ничего на данный момент не известно. Логично предположить, что Белый, уезжая осенью 1916‐го из Швейцарии в Россию, оставил его, как и медитативные рисунки-отчеты, в Дорнахе[1524].

3. «ДНЕВНИК МЫСЛИ». 1914–1918

3. «ДНЕВНИК МЫСЛИ». 1914–1918

Столь же неясна судьба еще одного дневника Андрея Белого, связанного одновременно и с эзотерическими переживаниями Дорнаха, и с началом (август 1914-го) Первой мировой войны. В «Материале к биографии», в записи за сентябрь 1914-го, Белый отмечает:

Мы начинаем привыкать к быту военного времени; <…> очень много занимаюсь схемами и раскраскою их; <…> к концу месяца мне особенно тягостно, неуютно; я начинаю писать дневник, из которого впоследствии вышел материал моих кризисов (МБ. С. 186).

Мы начинаем привыкать к быту военного времени; <…> очень много занимаюсь схемами и раскраскою их; <…> к концу месяца мне особенно тягостно, неуютно; я начинаю писать дневник, из которого впоследствии вышел материал моих кризисов (МБ. С. 186).

В письме Иванову-Разумнику от 1–3 марта 1927 года говорится о том же, но чуть более развернуто: «<…> осенью <в> 1914 году веду свой дневник мысли, но это — зерна к имеющим из них восстать моих четырех кризисов» (Белый — Иванов-Разумник. С. 502).

Под четырьмя «Кризисами» подразумеваются философско-антропософские эссе «Кризис жизни», «Кризис мысли», «Кризис культуры», выпущенные в цикле «На перевале» издательством «Алконост» (первые два — в 1918‐м, третий — в 1920‐м), и «Кризис сознания», так и не увидевший свет.