Если уцелело всего «14 страниц», то сколько их было в дневнике 1918–1919 годов изначально? Это на данный момент неизвестно. Также остается лишь строить предположения о том, как соотносились между собой три дневника 1910‐х: дневник эзотерических «узнаний», о котором Белый упоминает, начиная с 1912 года, «дневник мысли», который Белый вел с начала Первой мировой войны, и дневник 1918–1919 годов? Продолжали ли они друг друга или существовали как отдельные документы?
Обращает на себя внимание и еще одна помета-заголовок на рукописи 1919 года: «продолжение внешней записи дневника». Ее, думается, можно понять как указание на существование дневников двух типов: дневника «внешней записи» и дневника «внутреннего» («интимного»). К «внешнему» типу относились дневники, в которых фиксировались жизненные события и происшествия. К «внутреннему» типу, по-видимому, — дневники интимные, духовные и творческие, из которых черпался материал для будущих произведений. Если остаток дневника 1919 года Белый считал «внешним», то, вероятно, «дневник философских мыслей», в котором он предлагал искать «зерна к имеющим из них восстать» четырем «Кризисам…», являлся дневником «внутренним».
Парадоксальным образом это деление дневников на внешние и внутренние коррелирует с аналогичным делением в «Записках чудака» биографии человека вообще:
Душа, сбросив тело, впервые читает, как книгу, свою биографию в теле; и видит, что кроме своей биографии в теле еще существует другая, которая есть биография — собственно; (во второй биографии видит она ряд отрезков, — периодов облечения в тело себя) (ЗЧ. С. 417).
Душа, сбросив тело, впервые читает, как книгу, свою биографию в теле; и видит, что кроме своей биографии в теле еще существует другая, которая есть биография — собственно; (во второй биографии видит она ряд отрезков, — периодов облечения в тело себя) (
Или:
Развитие биографической личности — ложь: описует оно облетание кожных покровов; о каждом мы можем сказать: вот он юн, вот уже пробивается в нем борода, борода поседела. Он — умер; установление биографии не задевает ядра человеческой жизни (ЗЧ. С. 189).
Развитие биографической личности — ложь: описует оно облетание кожных покровов; о каждом мы можем сказать: вот он юн, вот уже пробивается в нем борода, борода поседела. Он — умер; установление биографии не задевает ядра человеческой жизни (
Этот общий принцип двух биографий Белый применяет прежде всего к биографии собственной:
В моей жизни есть две биографии: биография насморков, потребления пищи, сварения, прочих естественных отправлений; считать биографию эту моей — все равно что считать биографией биографию этих вот брюк. Есть другая: она беспричинно вторгается снами в бессонницу бденья, когда погружаюсь я в сон, то сознанье витает за гранью рассудка, давая лишь знать о себе очень странными знаками: снами и сказкой (ЗЧ. С. 418).