Мы собирались провести свои два месяца отдыха в Испании, чтобы Вацлав мог обговорить с Дягилевым условия нового контракта и спокойно поработать над своей системой записи, но, когда мы приехали, Дягилев был в Париже.

Вацлаву раньше уже случалось танцевать в Мадриде, и друзья, которых он тогда приобрел, постоянно приглашали нас. Мы очень подружились с герцогом и герцогиней Дуркаль, родственниками короля. Через несколько дней Вацлав получил приглашение бывать в королевском дворце тогда, когда сам пожелает. Королевский театр был отдан в его распоряжение, и он сразу же начал там тренироваться.

Мы думали, что Мадрид будет настоящим южным городом, теплым и сверкающим от солнечного света, но в это время он оказался очень холодным, и нас пронизывал резкий ветер. Первые несколько недель мы провели приятно в обществе новых друзей, в работе и в походах по соборам и музеям. Вацлав любил Гойю и никогда не уставал смотреть на его работы, особенно на «Капричос», и мы съездили в Толедо посмотреть на места, где он жил и работал. По вечерам нас обычно водили в театры и кафе посмотреть настоящих цыганских танцоров и танцовщиц. Строгие движения танцоров-мужчин очень пришлись по душе Вацлаву, и очень скоро он сам стал использовать эти движения в танце.

Наступила весна, все купалось в солнечном свете. Обычно мы вместе сидели и читали в Прадо, а Кира в это время играла среди ирисов. Читали мы в основном стихи Оскара Уайльда, работы Сельмы Лагерлеф и стихи сэра Рабиндраната Тагора, который завладел воображением Вацлава. Я была этому рада, потому что эта философская поэзия служила противовесом для фанатического учения Толстого, которое, похоже, так сильно разрушало душевный покой Вацлава прошедшей зимой. Мы полностью забыли о неудобствах недавнего путешествия и не вспоминали о них, пока однажды днем, открыв один из стенных шкафов, я не обнаружила, что он полон мышей. Увидев ущерб, который они причинили моим платьям, я заплакала.

А Вацлав ласково сказал: «Я дарю тебе меха, драгоценности и все, что ты желаешь, но разве ты не видишь, как глупо придавать им столько значения? А ты когда-нибудь думала о том, как жестоко убивать этих животных? И как опасно работать ныряльщикам, которые достают жемчуг, и шахтерам, которые добывают тебе драгоценности? У них тоже есть дети, и все же они должны рисковать собой каждый день ради женских украшений».

Значит, Толстой все-таки и теперь мучил его угрызениями совести.

Однажды утром я взяла со стола газету и увидела заголовок: «Отречение царя в Могилеве». Русский посол смог сказать нам не больше, чем было напечатано в газетах. Нам в Испании казалось, что революция будет очень мирной.