Лоуренс и Вацлав обсудили планы на будущее и решили, что Вацлав должен поехать в Европу и либо отдохнуть в Испании или Швейцарии, либо, если можно будет заключить подходящий контракт, уехать с балетом в Южную Америку. Был составлен предварительный проект контракта. Вацлав сказал, что по просьбе Костровского и X. он послал Дягилеву телеграмму: «В принципе я согласен; обсудим проекты в Испании». Никто из них троих в то время не знал, что Испания — единственная в мире страна, где по закону телеграмма считается обязывающим контрактом. Но Дягилев, который находился в Испании, знал об этом. Он не мог послать свою труппу в Америку без Вацлава, поскольку люди из буэнос-айресского театра Колон после того, что произошло в Нью-Йорке, настаивали, чтобы перед тем, как они заключат соглашение с Дягилевым, им показали подписанный контракт с Нижинским.

Вацлав подарил мне великолепнейшие драгоценности и меха. В последние несколько дней, когда мы завершили все приготовления к отъезду, мы пришли в офис Лоуренса и составили свои завещания. Подводная война была тогда в самом разгаре, и нам сказали, что при таких обстоятельствах желательно это сделать. Тогда-то я и узнала, что Вацлав подарил мне все, что заработал в Америке, и теперь владел лишь тем имуществом, которое имел в Европе. Я отказалась от подарка, но Вацлав твердо стоял на своем: «Ты должна это взять; ты не можешь работать; со мной может случиться все, что угодно, и тогда ты останешься одна с Кирой. Я всегда смогу позаботиться о себе: я могу танцевать».

Настал день нашего отъезда. Мы отплыли на том же корабле, где была труппа балета. Огромная толпа наших друзей проводила нас к пароходу. Нам было тоскливо и тревожно. Мы нашли гостеприимную страну, которая стала нам вторым домом, а теперь должны были покинуть ее. Мы стояли рядом, махали руками, и, когда очертания Нью-Йорка на горизонте медленно растворились в тумане, я стала плакать как в истерике. Вацлав повернулся лицом к открытому морю, пытаясь скрыть свои слезы. Мы чувствовали, что безопасность и свобода исчезают вместе с последними едва заметными очертаниями берега Северной Америки.

Глава 18 Испания и Южная Америка

Глава 18

Испания и Южная Америка

Пароход, на котором мы плыли в Испанию, находился, если верить сиявшей на верхней палубе медной табличке, в «идеальном гигиеническом состоянии»; но кто бы ни сделал это смелое утверждение, он, должно быть, обладал очень богатым воображением. Этот корабль был настоящая музейная древность; было известно, что он по меньшей мере шестнадцать лет пролежал под водой, а на волнах он был так же ненадежен, как скорлупка. Весь он кишел хорошо откормленными крысами, и было совершенно невозможно поставить ногу на пол. Проведя одну ночь в каюте, я после этого просто отказалась идти туда и устроилась в кресле на палубе на все тринадцать дней нашей поездки. Всю дорогу были сильный холод и шторм. Вацлав стоически переносил это положение и по нескольку часов спал в каюте, но в основном оберегал Киру.