КАРЛ I ВСТУПИЛ В ПРЯМОЙ КОНФЛИКТ С ПАРЛАМЕНТОМ В 1628 ГОДУ, КОГДА ПРИКАЗАЛ ЗАКЛЮЧИТЬ ПОД СТРАЖУ ПО «ОСОБОМУ РАСПОРЯЖЕНИЮ» 5 РЫЦАРЕЙ, КОТОРЫЕ ОТКАЗАЛИСЬ ОПЛАТИТЬ ПРИНУДИТЕЛЬНЫЙ ЗАЕМ ДЛЯ ФИНАНСИРОВАНИЯ ВОЕННЫХ АМБИЦИЙ КОРОЛЯ.

Решением стала Петиция о правах 1628 года, в которой Карл неохотно согласился на пакет ограничений своих полномочий, разработанных для того, чтобы «ни один свободный человек не мог быть заключен в тюрьму или под стражу упомянутым выше образом», после чего приступил к продлившемуся одиннадцать лет самодержавному личному правлению, в ходе которого парламент был отодвинут на второй план.

В Билле о правах 1689 года, содержащем условия, на которых Вильгельм Оранский согласился стать королем, изложены многие из принципов, которые мы признаем сегодня в современном правовом регулировании. Священная власть была отменена; Корона теперь подчинялась закону. Права были закреплены в законодательстве, включая власть и независимость парламента, право на суд присяжных, запрет на жестокое и необычное наказание и запрет на чрезмерные штрафы или чрезмерный залог. В 1701 году Акт об урегулировании обеспечил независимость судебной власти, наделив судей иммунитетом за действия, совершенные в рамках судебного процесса, что сделало их недосягаемыми для монархов, стремящихся повлиять на судебные решения, и создало основу для верховенства закона (12).

Очевидно, что до полного равенства перед законом было еще далеко. Дискриминация по признакам расы, пола, инвалидности, религии, возраста, сексуальной ориентации и семейного положения, и это лишь некоторые из них, пронизывала закон, равно как и наше общество, – что, собственно наблюдается и по сей день. Путем постепенных улучшений мы пытались продемонстрировать верность идее о том, что каждый из нас имеет равное право на защиту, предоставляемую законом, и на соблюдение установленной правовой процедуры, когда государство пытается вмешаться в нашу жизнь. Уж точно именно эту историю мы рассказываем себе и другим, когда хвастаемся на международной арене знаменитой британской приверженностью принципу верховенства закона.

Между тем нам не нужно далеко ходить, чтобы увидеть, что даже в современную эпоху стремление завоевать симпатии в суде общественного мнения может превалировать над нашими принципами. Ниже мы рассмотрим три громких примера из множества подобных.

Роберт Томпсон и Джон Венеблс

Роберт Томпсон и Джон Венеблс

Похищение и убийство трехлетнего Джеймса Балджера 12 февраля 1993 года занимает особое место в истории нашего уголовного правосудия. Двадцать пять лет спустя зернистые изображения, записанные на камеры видеонаблюдения, на которых два убийцы, десятилетние Роберт Томпсон и Джон Венеблс, ведут малыша за руку из торгового центра «Нью Стрэнд» в Бутле, до сих пор остаются впечатанными в общественное сознание. Между тем данное дело было примечательным не только из-за невыразимого ужаса самого преступления или молодости преступников – самых молодых осужденных убийц двадцатого века, – но и из-за того, насколько стремительно политики и пресса объединились в попытке убедить общественность в том, что исход дела должен определяться не законом, а местью.