По состоянию на 2020 год дела у нас обстоят значительно лучше, хотя до совершенства по-прежнему далеко. Начнем с того, что наше правительство по-прежнему формируется из представителей законодательной власти; министры правительства являются либо членами парламента, либо пэрами. Функции лорда-канцлера были объединены с функциями министра юстиции, в результате чего в последние годы на него одновременно возлагается обязанность и обеспечивать надлежащее финансирование судов в соответствии с клятвой лорда-канцлера, и добиваться сокращения бюджета Министерства юстиции на 51 процент в роли министра.

Тем не менее, что касается независимости судебной власти, справедливо будет сказать, что нам удалось многого добиться. Судьи назначаются независимой комиссией по назначениям в соответствии с конкретными критериями и квалификацией, а не по старинке, с подачи лорда-канцлера. Все министры обязаны по закону «поддерживать постоянную независимость судебной системы» (39), а присяга лорда-канцлера включает обещание «защищать» эту независимость. Старшие судьи могут быть смещены только парламентом, и с 1701 года такое произошло всего один раз.

Подразумевается, что министры и парламентарии будут уважать верховенство закона и независимость судебной власти и не станут пытаться влиять на судебный процесс[125]. Судьям, с другой стороны, не разрешается публично обсуждать свои решения; официальное постановление суда публикуется, и оно представляет собой полный протокол и обоснование решения судьи[126]. Они могут говорить и говорят со СМИ об общих положениях закона и своей роли, а лорд Верховный судья несет установленную законом обязанность (40) отражать коллективное мнение представителей судебной власти в парламенте и правительстве, однако публичное участие по отдельным делам является недопустимым. Таким образом, ожидается, что представители законодательной и исполнительной власти будут помнить о том, что, когда они комментируют судебные решения, судья, который их вынес, не может им ответить.

Неизбежно существует напряжение между тремя ветвями власти; это не только ожидаемо, но и по своей сути хорошо. Отсутствие напряженности было бы показателем наличия серьезных проблем. Если бы правительство всегда могло принимать свои законы, а министры никогда не подвергались критике со стороны парламента, это было бы признаком того, что парламент не справляется со своей работой. Точно так же, если бы суды всегда выносили решения в пользу правительства, постоянно признавая законность каждого действия исполнительной власти под благодарные аплодисменты первой скамьи, возникло бы опасение, что судьи не действуют независимо. Править не должно быть легко.