Все было бы потеряно, если бы один и тот же человек или одна и та же группа главных людей, либо из знати, либо из народа, осуществляли эти полномочия: принимать законы, исполнять общественные постановления и судить преступления или споры отдельных лиц (36).

Разделения удалось добиться не сразу. Изначально судьями назначались советники короля – его самые верные рыцари, священнослужители, наместники и лорды. Начиная с двенадцатого века они начали ездить по стране, применяя единые принципы в судебных решениях, которые легли в основу общего права. Хотя на бумаге они и были независимыми, на практике они служили воле короля и от них легко можно было избавиться, если они выносили нежелательные решения. В 1607 году, в знаменитом деле о запретах, Яков I выставил себя в качестве судьи в имущественном споре. Когда главный судья сэр Эдвард Кок отменил принятое им решение, он был уволен. В конце семнадцатого века участились случаи политически мотивированных наймов и увольнений: Карл II уволил одиннадцать судей за последние одиннадцать лет своего правления, а его брат, Яков II, за три года снял двенадцать судей, отказавшихся принять решение в его пользу (37).

Именно на фоне такого злоупотребления исполнительной властью в 1701 году был принят Акт об урегулировании, предоставивший судьям иммунитет от гражданского или уголовного преследования за действия, совершенные при исполнении обязанностей, и передавший право увольнения в руки парламента, что заложило основу для реальной независимости судебной власти.

Тем временем до полного разделения властей было еще далеко. До создания Верховного суда в соответствии с Законом о конституционной реформе 2005 года высшей судебной инстанцией страны был Апелляционный комитет палаты лордов, то есть самые высокопоставленные судьи были одновременно и частью законодательной власти, и ключевыми фигурами в судебной системе. У нас даже министры правительства занимали должности судей, например лорд Кейв в конце Первой мировой войны был одновременно министром внутренних дел и апелляционным судьей. В предыдущей главе мы видели, как еще тридцать лет назад политики играли центральную роль в вынесении приговоров убийцам.

Должность верховного судьи, он же лорд-канцлер, была давней конституционной причудой, так как ее обладатель играл сразу три роли – старшего судьи, спикера палаты лордов и представителя судебной власти в кабинете министров, – пока эта должность не была переосмыслена в рамках конституционной реформы, в результате которой судебные функции палаты лордов были переданы новенькому Верховному суду.