Депутаты от избирательных округов то и дело срывают злобу на «мягких судьях», выносящих недостаточно карательные приговоры местным «негодяям». Одним из традиционных критиков является член парламента Филип Дэвис, чьи регулярные призывы к увеличению сроков тюремного заключения перемежаются с призывом ввести в Великобритании казнь на электрическом стуле (64) и предположением, что система уголовного правосудия не справляется с преступностью среди трехлетних детей (65). В 2014 году мистер Дэвис потребовал «последствий» для любого «мягкого» судьи, вынесшего приговор подсудимому, который впоследствии совершил повторное преступление (66), в результате чего рикордер Брэдфорда (самый старший судья Суда Короны в этом городе) пригласил мистера Дэвиса на день вынесения приговоров в Суде Короны. Мистер Дэвис пришел – по его признанию, он впервые в жизни присутствовал в Суде Короны, несмотря на годы яростной критики судей, – и после этого был вынужден признать, что все вынесенные приговоры были «совершенно справедливыми и разумными» (67).

В 2012 году мистер Дэвис выступил в палате общин и заявил членам парламента, что у одного конкретного судьи Суда Короны, по его мнению, «кишка тонка», и задался вопросом: «Как мы можем оградить судебную систему от подобных идиотов?» (68)

Причем иммунитет палаты общин все чаще используется для вмешательства в судебный процесс. В предыдущей главе мы рассмотрели случай, когда лорд Хейн воспользовался парламентской привилегией, чтобы воспрепятствовать действию вынесенного судом временного запрета на публичное раскрытие личности сэра Филипа Грина, но это был не первый случай, когда парламентарии взяли на себя смелость сорвать и отменить независимое судебное решение, с которым они были не согласны.

В сентябре 2009 года было вынесено судебное постановление о временном «суперзапрете» (судебный запрет, о существовании которого нельзя сообщать) после того, как газета The Guardian попыталась опубликовать отчет, заказанный компанией Trafigura, об инциденте со сбросом токсичных отходов в Кот-д’Ивуар, который привел к проблемам со здоровьем у значительной части населения. Подробности были раскрыты членом парламента Полом Фаррелли в палате общин несколько недель спустя. Опять же, как и в случае с Филиппом Грином, можно сочувствовать первопричине, считать, что общественные интересы говорят в пользу того, чтобы пролить свет на происходящее, и полагать, что суды слишком легко выносят временные (или даже окончательные) судебные запреты; но дело не в этом. Как и Питер Хейн, Пол Фаррелли подорвал судебные разбирательства еще до начала слушаний, лишив все стороны справедливого правового процесса и погрозив парламентским пальцем независимой судебной системе.