Мы регулярно переписывались с Марией Александровной. Однако она была убеждена, что часть ее писем не доходит, а наши также в значительной степени пропадают. По этой причине для отправки посылки она чаще всего использовала адрес Наташи Полтавцевой, которой она безгранично доверяла. Таким образом, с Наташей, которая писала в Ростове-на-Дону кандидатскую диссертацию о Платонове, мы были в постоянном контакте, прервавшемся после ее переезда в Москву. Например, 15 мая 1966 года Мария Платонова, высылая нам (милым Сливовским) долгожданную книгу, просила любить ее и перевести на польский, чтобы и поляки знали о том, что был такой писатель, ходивший по земле, любящий эту землю и людей.

Платонова заваливала нас дорогими подарками при каждой встрече. Она обижалась, когда мы пытались от них отвертеться – ведь мы понимали, что она не могла себе этого позволить. Было нелегко также отдарить, хотя мы очень старались. Нам не сообщили о ее смерти (в России нет такой традиции), мы не были на похоронах. Последний раз мы встретились с Машей – в то время уже Марией Андреевной – на вечере в ЦДЛ, организованном по случаю конференции, посвященной ее отцу. Обязанности «тамады» взял на себя писатель Андрей Битов. На конференцию из Соединенных Штатов приехал наш многолетний друг по переписке Алексей Киселев, интересующийся творчеством Платонова и влиянием на него философа Николая Федорова. Здесь, после долгих лет обмена письмами и книгами, мы, наконец, встретились.

Маша уже рассталась со своим малоприятным мужем, она стала поддерживать связь с неизвестным ей ранее племянником, который, если нам не изменяет память, носил фамилию Зотов (вероятно, по матери, чтобы избежать неприятностей, как Платонов…)[176].

У Марии Александровны гостил также Анджей Дравич[177]. Он хорошо помнил ее страх проговориться, ее тихий голос, когда она говорила о том, как ездила из тюрьмы в тюрьму, чтобы узнать что-то о своем сыне. Со временем с нами она привыкла говорить почти нормально. Именно в переводе Дравича появился «Котлован»[178], сначала как самиздат, а затем уже в официальных польских изданиях. В 1994 году вышло «Ювенильное море» в переводе Хенрика Хлыстовского (издательство «Нова») и, наконец, «Чевенгур» в переводе Ирэнэуша Масьляжа с послесловием Ядвиги Шимак-Рейфер (Белосток, 1996). В свою очередь, сборник фантастических рассказов Андрея Платонова должен был появиться в издательстве «Выдавництво Литерацке», кажется, уже была сделана последняя корректура. Там были два феноменальных произведения: «Мусорный ветер» и «Усомнившийся Макар». Однако этот сборник смела буря 1989 года, когда издательства отказывались от всего, что было русским, боялись и мнения о себе, и нехватки средств… Сегодня, наверное, никто в Польше, кроме специалистов, о творчестве Андрея Платонова не слышал… И это не единственная потеря, понесенная в результате глупой, как ее можно по меньшей мере назвать, культурной политики.