Андрей Платонов

Начиная с мая 1961 года и в течение следующих двадцати лет мы навещали Марию Александрову и ее дочь Машу, каждый раз, когда оказывались в Москве. Сначала на Тверском бульваре, где все напоминало об умершем от туберкулеза 5 января 1951 года писателе: диван, на котором он много месяцев болел, письменный стол с фигуркой черта – немого свидетеля его работы над словом, очередных схваток с критиками, с недолгим перерывом на военные годы, когда его не обливали грязью, и последующих неудач, выражаясь эвфемистически.

Атмосфера первой встречи совершенно не способствовала сближению. В разговоре то и дело наступала пауза, которую мы старались прервать. Нас разделяла какая-то загадочная стена. Иностранцы. Неизвестно, что они там у себя напишут. Не навредит ли это ей и ее дочери? Что сказать, а о чем промолчать? Маленькая Маша, еще школьница, сидит рядом, молчит, не вмешивается в мучительную, постоянно прерывающуюся беседу. Но мы не сдаемся. И пользуемся каждым последующим приглашением. Иногда встречи проходят вместе с молодыми энтузиастами творчества Платонова; тогда разговор в большей степени клеится.

Мы постепенно открывали для себя творчество Платонова и все новые и новые подробности жизни писателя и его родственников. Мы узнали: что он познакомился с красивой студенткой, дочерью воронежского врача, Марией Кашинцевой в 1922 году в губернском Коммунистическом университете; что они оба были увлечены идеями Великой Утопии превращения мира в рай для трудящихся (влюбленные без колебаний разъехались в разные стороны: она как учительница поехала бороться с неграмотностью в глухой деревне, он публиковал статьи и даже брошюру по электрификации, работал в земском земельном управлении, возглавлял комиссию по гидрофикации, писал фельетоны и первые рассказы); что из Воронежа он переехал в Тамбов, чтобы впервые безрадостно прочувствовать на собственной шкуре, что такое бюрократия – как унаследованная, так и вновь созданная. В 1927 году он окончательно поселился в Москве, где уже жили его жена и родившийся в 1923 году сын Платон (Тоша, Тотик). Как «свободные» люди, они не вступали в брак, потому что они были против всех буржуазных предрассудков! И так далее… У нас была одна цель – собрать как можно больше материалов для публикации и переводов.

За относительно короткое время нам удалось преодолеть недоверие Марии Александровны (нужно было видеть, с какой радостью она взяла в руки подаренный нами и изданный в издательстве «Чительник» в серии «Нике» сборник избранных произведений!), благодаря чему мы получили все машинописные тексты Платонова с исправлениями, сделанными рукой Марии Александровны, с целыми фрагментами, удаленными цензурой или редактором, а также неопубликованный роман «Джан». После того, как мы привезли все это в Варшаву, выяснилось, что товарищ Хелена Заторская издала постановление, запрещающее публикацию всего, что в виде книги не было издано в СССР. Таким образом нам пришлось отложить роман «Джан» до тех пор, пока он не появился с одобрения Гослита. Однако другие произведения, подготовленные в ксерокопиях из книг разных лет, все-таки удалось опубликовать на польском языке. Всего с 1965 по 1981 год в издательстве «Чительник» вышло пять томов прозы Платонова[173]. Тем временем его творчеством заинтересовались русисты из Европы и США. Кто-то получил кружившие по Москве в форме самиздата тексты «Чевенгура», «Котлована» и сценические произведения и издал их без согласия наследников.