Конгресс заседал от 3 до 8 сентября под председательством Юнга и при участии 60 делегатов. Маркс находил, «что конгресс удался больше, чем можно было ожидать». Только о «господах парижанах» он говорил довольно злобно: «У них головы полны пустейшими прудонистскими фразами. Они болтают о науке и ничего не понимают. Они презирают всякое революционное действие, то есть такое, которое вытекает из классовой борьбы, всякое сосредоточенное общественное движение, — а следовательно, и такое, которое действует политическими средствами (наиример, законодательным сокращением рабочего дня). Под предлогом свободы, противогосударственности или индивидуализма, отрицающего авторитет, эти господа, выносившие и выносящие так спокойно в течение шестнадцати лет самый слепой деспотизм, проповедуют, в сущности, обыкновенный буржуазный строй, лишь идеализированный Прудоном». И он продолжает в том же духе и с еще более суровыми определениями.

Суд Маркса действительно очень резкий, хотя несколько лет спустя Иоганн Филипп Беккер, сам один из деятельней участников конгресса, выразился, быть может, еще резче о той неразберихе, которая там царила. Разница только та, что Беккер не забыл о немцах из-за французов и о шульце-деличеанцах из-за прудонистов. «Какие любезности приходилось расточать этим людишкам, чтобы приличным образом выпутаться из опасности наплыва всех желавших нас осчастливить». Конечно, отчеты о конгрессе в «Вестнике» написаны были в совершенно ином тоне; но их следует читать с некоторой критикой.

Французы имели сравнительно большое число представителей, располагая приблизительно третью всех мандатов; они проявили также большое красноречие, но все же не достигли многого. Их предложение принимать в Интернационал только людей физического, а не умственного труда провалилось, так же как предложение включить в программу Союза религиозные вопросы; этот выродок был, таким образом, навсегда устранен из программы Интернационала. Принято же было внесенное ими довольно безобидное предложение заняться изучением международного кредита с целью создать впоследствии при Интернационале центральный банк в духе Прудона. Хуже было то, что прошло предложение Толэна и Фрибура отвергнуть женский труд «как фактор вырождения», причем женщине указывалось на ее место в семье. Но это предложение вызвало возражения даже со стороны Варлэна и других французов и было принято лишь наряду с предложениями генерального совета о труде женщин и детей, которые фактически сводили его на нет. Помимо этого французам удавалось только провести кое-где в постановления поправки в прудоновском духе. Маркса огорчали эти безвкусные поправки, которые уродовали созданное им с таким упорным трудом, но он все же был удовлетворен общим ходом конгресса.