Лафарг родился в Сантьяго на острове Куба, но уже ребенком девяти лет прибыл во Францию. От матери своего отца, мулатки, он унаследовал негритянскую кровь, о чем сам охотно говорил и о чем свидетельствовали также матовый цвет кожи и большие белые глазные яблоки, выделявшиеся на правильно очерченном лице. Это смешение крови и породило, вероятно, упрямство Лафарга, вызывавшее порою досадливо-веселые насмешки Маркса над «негритянским черепом». Но тон добродушного поддразнивания, в котором они говорили друг с другом, показывал только их большое взаимное понимание. Маркс обрел в Лафарге не только зятя, создавшего жизненное счастье его дочери, но также способного и умелого помощника, верного хранителя его духовного наследия.

Главной заботой Маркса был тем временем успех его книги. 2 ноября 1867 г. он писал Энгельсу: «Судьба моей книги приводит меня в нервное состояние. Я ничего не вижу и не слышу. Немцы — хорошие ребята. Их заслуги в качестве прислужников англичан, французов и даже итальянцев в этой области действительно дают им право не обращать внимания на мою книгу. Наши представители в Германии не умеют агитировать. Приходится следовать примеру русских и ждать. Терпение — основа русской дипломатии и русских успехов. Но наш брат, которому приходится жить всего один раз, может пока отправиться на тот свет». Нетерпение, которое проглядывает в этих строках, было очень понятно, но все же не вполне справедливо.

Еще не прошло двух месяцев после того, как книга вышла в свет, когда Маркс так писал Энгельсу, а в такой краткий срок не мог появиться серьезный критический разбор. Поскольку же дело шло не об основательности отзыва, а лишь о том, чтобы «поднять шум» — Маркс считал это сначала самым нужным для воздействия на Англию, — то Энгельс и Кугельман прилагали все усилия, какие только были возможны, и нельзя упрекнуть их в чрезмерной щепетильности. Они достигли к тому же значительных результатов. Им удалось поместить во многих буржуазных газетах за метки о выходе книги и перепечатки предисловия. Они изготовили даже сенсационную рекламу по представлениям тогда шнего времени — биографическую статью о Марксе, и передали его портрет для напечатания в журнале Gartenlaube; но сам Маркс просил их воздержаться от такой «штуки». «Я считаю это скорее вредным, чем полезным, и не соответствующим достоинству человека науки. Редакция энциклопедического словаря Мейера уже давно письменно просила у меня доставить ей мою биографию. Я не только не послал, но даже не ответил на письмо. Каждый спасается на свой манер». Изготовленная Энгельсом для Gartenlaube статья — «сфабрикованная с величайшей поспешностью и в самой неотесанной форме пустяковина», как ее назвал сам автор, — позднее появилась в «Будущности», органе Иоганна Якоби, издаваемом с 1867 г. в Берлине Гвидо Вейссом, и имела затем любопытную судьбу. Она была в сокращенном виде перепечатана Либкнехтом в «Демократическом еженедельнике» и вызвала нелестное замечание Энгельса: «Вильгельм дошел до того, что не смеет даже сказать, что Лассаль лишь списывал у тебя, и притом с ошибками. Вся биография кастрирована таким умолчанием, и незачем было ее печатать». Либкнехт, как известно, вполне разделял сказанное в вычеркнутых фразах, но он не хотел вызывать раздражения у группы лассалевцев, которые только недавно отпали от Швейцера и именно в то время помогали основать фракцию эйзенахцев. Итак, не только книги, но даже статьи имеют свою судьбу.