Еще более странным был отзыв Фрейлиграта о первом томе, который ему подарил Маркс. Дружеские отношения между Марксом и Фрейлигратом продолжались с 1859 г., хотя иногда и омрачались по вине третьих лиц. Фрейлиграт собирался вернуться в Германию, где издание собрания его сочинений обеспечивало ему спокойный закат жизни после того, как он уже почти шестидесяти лет остался без куска хлеба, когда закрылось управляемое им отделение банка. Последнее письмо, которое он написал своему старому другу — после того они больше не переписывались, — содержало сердечные поздравления к свадьбе молодого Лафарга и не менее сердечную благодарность за первый том «Капитала». Фрейлиграт писал, что вынес много поучительного из чтения книги и испытал большое наслаждение. Он считал, что успех ее, вероятно, не будет очень скорый и громкий, но что ее незаметное действие будет тем более глубоким и прочным. «Я знаю, что на Рейне многие купцы и фабриканты очень восхищаются „Капиталом“. В этих кругах книга достигнет своей цели, а для ученых она, кроме того, будет необходимым источником». Фрейлиграт называл себя только «экономистом с душой», и «гегельянство» оставалось чуждым для него в течение всей его жизни. Все же он прожил около двух десятилетий в Лондоне, в этом центре мировой торговли, и совершенно поразительно, что он ничего не увидел в первом томе «Капитала», кроме руководства для молодых коммерсантов, и в лучшем случае наряду с этим полезный научный источник.

Совершенно иначе гласил отзыв Руге, хотя Руге был непримиримым врагом коммунизма и не был обременен какими-либо экономическими познаниями; но он когда-то был младогегельянцем. «Этот труд, — писал он, — составляет эпоху и бросает блестящий, порою колющий глаза свет на развитие и гибель, на родовые муки и тяжкие дни страданий разных периодов общественности. Исследования прибавочной стоимости, добываемой неоплаченным трудом, экспроприации рабочих, которые работали на себя, и предстоящей экспроприации экспроприаторов — классические. Маркс обладает широкой ученостью и блестящим диалектическим талантом. Книга превышает горизонт многих людей и журналистов, но она совершенно несомненно проникнет в общее сознание и, несмотря на свои широкие задания, а может быть, именно благодаря им будет иметь могущественное влияние». Подобным же образом отозвался и Людвиг Фейербах; но, соответственно его собственному развитию, для него важна была не столько диалектика автора, как то, что книга изобилует интереснейшими неоспоримыми фактами, хотя и наводящего ужас характера. Они были для него подтверждением его моральной философии: где отсутствует самое необходимое для жизни, там отсутствует и нравственная необходимость.