И действительно, второй и третий тома дают нам возможность очень глубоко заглянуть в сущность кризисов; они оказываются просто неизбежными последствиями движения капитала — движения, которое в своем неистовом, ненасытном стремлении к накоплению, к росту вскоре перекатывается чрез границы потребления, как бы это потребление ни расширялось вследствие увеличения покупных средств у отдельного общественного класса или даже вследствие завоевания совершенно новых рынков для сбыта. Приходится поэтому отказаться и от скрывающейся за популярной профессиональной агитацией мысли, что между капиталом и трудом существует гармония интересов и что только близорукие предприниматели не видят ее. Вместе с тем падает и всякая надежда внести какие-либо смягчающие поправки в хозяйственную анархию капитализма. Борьба за материальный подъем пролетариата имеет достаточно отличного оружия в своем духовном арсенале и не нуждается в теоретически несостоятельной и практически двусмысленной аргументации.

Другой пример. В третьем томе Маркс дает в первый раз научное объяснение тому явлению, перед которым с беспомощным изумлением останавливалась политическая экономия со времени своего возникновения, а именно, что во всех отраслях производства, при каких бы самых различных условиях в них ни был вложен капитал, он приносит всегда так называемую «обычную» прибыль. С первого взгляда это явление как будто противоречит тому объяснению, которое дал сам Маркс, а именно возникновению капиталистического богатства из неоплаченного труда наемного пролетариата. Действительно, каким образом капиталист, который вложил в мертвые средства производства сравнительно большую часть своего капитала, будет получать такую же прибыль, как и его сотоварищ, потративший на это лишь ничтожные средства, вследствие чего он может впрячь в работу большее количество живой силы?

И вот Маркс решает эту загадку поразительно просто, показывая, как выравниваются различия в прибыли посредством продажи одних сортов товаров по цене свыше их стоимости, а других — ниже стоимости и как образуется одинаковый для всех отраслей производства «средний размер прибыли». Сами не имея об этом представления, без всякого сознательного соглашения между собою, капиталисты при обмене товаров как бы собирают в одну кучу всю отнятую от их рабочих прибавочную стоимость и затем братски распределяют между собою общую жатву эксплуатации, давая каждому часть, соответствующую величине его капитала. Отдельный капиталист, таким образом, получает не лично добытую им прибыль, а лишь приходящуюся на его долю часть прибыли, добытой всеми его сотоварищами. «Различные капиталисты, поскольку имеется в виду прибыль, выступают как акционеры акционерного общества, при этом доля прибыли исчисляется по процентам; поэтому для различных капиталистов она различается только в зависимости от величины вложенного ими в общее предприятие капитала, в зависимости от их сравнительного участия в общем предприятии».