Тем обиднее было для Бакунина, что уже несколько недель спустя, 2 октября, Мозес Гесс выступил в парижской газете «Ревейль» со старой сплетней. Гесс, бывший немецким делегатом в Базеле, излагал тайную историю конгресса и в связи с этим рассказывал об «интригах» Бакунина, будто бы имевших целью сокрушить принципиальные основы Интернационала и перетянуть генеральный совет из Лондона в Женеву. Интриги эти, по его словам, разбились в Базеле. В заключение Гесс заявлял, высказывая этим гнусное подозрение, что не сомневается в революционных воззрениях Бакунина, но что этот русский является близким родственником Швейцера. А именно в Базеле немецкие делегаты обвиняли Швейцера в том, что он явный агент немецкого правительства. Злостное намерение этого доноса бросалось тем яснее в глаза, что невозможно было усмотреть никакого «близкого родства» между агитацией Бакунина и агитацией Швейцера. И лично эти два человека не имели ни малейших точек соприкосновения друг с другом.

Конечно, Бакунин поступил бы умнее всего, не обратив никакого внимания на эту совершенно отвратительную статью. Но легко понять, что он был взбешен постоянными сомнениями в его политической честности и тем больше выходил из себя, чем коварнее на него нападали из-за угла. Он сел и написал опровержение, но сгоряча написал слишком длинно, и сам понимал, что «Ревейль» не сможет принять его статью. Он очень резко нападал в ней на «немецких евреев», причем, однако, делал исключение для таких «великанов», как Лассаль и Маркс, говоря о пигмеях вроде Боркгейма и Гесса. Бакунин решил использовать свою длинную полемическую статью в качестве предисловия к обширной книге о своем революционном мировоззрении и послал ее в Париж Герцену с просьбой найти для нее издателя; для газеты «Ревейль» он присоединил более краткое объяснение. Но Герцен опасался, что и оно не будет принято газетой; он поэтому сам написал статью в защиту Бакунина против Гесса, и «Ревейль» не только напечатала ее, но и снабдила примечанием от редакции, которое вполне удовлетворило Бакунина.

Но большая статья Бакунина очень не понравилась Герцену. Он осуждал выходки против «немецких евреев» и был поражен тем, что Бакунин ополчается против столь мало известных людей, как Боркгейм и Гесс, вместо того чтобы направить свой клинок против Маркса. На это Бакунин ответил 28 октября, что хотя и считает Маркса зачинщиком всей полемики, но по двум причинам пощадил его и даже назвал «великаном». Первая из этих причин — справедливость. «Оставляя в стороне все неприятности, которые он нам причинил, мы не можем или, по крайней мере, я не могу не считаться с его огромными заслугами в деле социализма; в течение двадцати пяти лет он служит ему с пониманием, энергией и чистотой и, без сомнения, превосходит всех нас в этом отношении. Он один из первых и, несомненно, главный учредитель Интернационала, и это в моих глазах громадная заслуга, которую я буду признавать всегда, как бы он ни поступал по отношению к нам».