Остается указать на многочисленные неверные данные, которые оно содержало относительно Бакунина. Обвинения, выставленные Марксом против Бакунина, в общем тем более неосновательны, чем они представляются более тяжелыми. Это прежде всего относится к подозрениям в желании заполучить наследство Герцена. В России никогда не существовало псевдосоциалистической панславистской партии, которая давала Герцену 25 000 франков на пропаганду. Крошечное зерно истины, заключавшееся в этой басне, сводилось к тому, что один молодой социалист, Бахметьев, основал в пятидесятых годах революционный фонд в 20 000 франков, которым заведовал Герцен. Нет никаких доказательств, что Бакунин проявлял какие-либо стремления положить себе в карман этот фонд. Менее всего это следует из его сердечной статьи в «Марсельезе» Рошфора, посвященной памяти его политического противника, бывшего другом его молодости. Его в крайнем случае можно за эту статью упрекнуть в сентиментальности, которая, как и все вообще недостатки и слабости Бакунина, была прямой противоположностью тех свойств, которые присущи «чрезвычайно опасному интригану».

Уже из заключительных фраз конфиденциального сообщения видно, что именно ввело в заблуждение Маркса. Все ложные сведения были сообщены ему комитетом русских эмигрантов в Женеве, иначе говоря, Утиным или чрез его посредство Беккером. По крайней мере, из одного письменного сообщения Маркса к Энгельсу видно, что самое гнусное подозрение против Бакунина, обвинение его в вымогательстве наследства Герцена, вызвано было сведениями, доставленными Марксу Беккером. С этим, однако, не согласуется то, что Беккер, в сохранившемся его письме от того времени к Юнгу, хотя и жаловался на запутанность положения в Женеве, на несогласия между фабрикой и грубыми ремеслами, на «слабонервные обманчивые огоньки, как Робэн, и на упрямые головы, как Бакунин», но в заключение хвалил по следнего и говорил, что он «изменился к лучшему». Письма Беккера и русской эмигрантской колонии к Марксу не сохранились; в своем официальном и в частном ответе новой ветви Интернационала Маркс счел более осторожным не упомянуть ни словом о Бакунине. Он считал главной задачей русской секции — и старался в этом смысле влиять на нее — содействие полякам, иначе говоря, советовал русским помочь освободить Европу от непосредственного соседства с ними. Он не без юмора принял предложение быть представителем молодой России и говорил, что человек не знает, среди каких странных товарищей ему, быть может, придется очутиться.