Особенный интерес представляет третья глава, посвященная выяснению исторической сущности Парижской коммуны. В ней Маркс очень тонко проводит различие между Парижской коммуной и прежними историческими организациями, внешним образом похожими на нее, — начиная от средневековых коммун и до прусского городского устава. «Только Бисмарку могло прийти в голову приписать Парижской коммуне тяготение к карикатуре на французский городской устав 1791 г., на прусский городской устав, который низвел органы городского управления до роли простых колес прусского государственного механизма. Бисмарк вообще, когда он не занят интригами на „крови и железа“, охотно возвращается к своему ремеслу сотрудника юмористического журнала: оно так подходит к его духовному калибру». При многообразии тех толкований, которым подвергалась Коммуна, и при разнообразии тех интересов, которые в ней выявились, адрес устанавливал тот факт, что она была насквозь растяжимой политической формой, в то время как все прежние формы правительства, по своему существу, имели характер насилия. «Подлинная тайна ее заключалась в следующем: Коммуна была, в сущности, правительством рабочего класса, результатом борьбы созидающего класса против класса присваивателей; она являлась найденной наконец политической формой, при которой могло осуществиться экономическое освобождение труда».

Маркс не мог подтвердить это разбором правительственной программы Коммуны, так как Коммуна еще не установила и не могла установить таковую: от первого и до последнего дня своего существования она вела борьбу на жизнь и на смерть. Маркс делал свой вывод на основании практической политики Коммуны, и сущность этой политики он видел в удушении государства, которое в своей продажно-развращеннейшей форме Второй империи представляло «паразитный нарост на общественном теле, высасывавший его силы и мешавший его свободному развитию». Первый декрет Коммуны предписывал упразднение постоянной армии и замену ее вооруженным народом. Коммуна лишила полицию, бывшую до того орудием государственного управления, всех ее политических функций и превратила ее в свое ответственное орудие. После того как были устранены постоянная армия и полиция, эти орудия материального могущества старого правительства, Коммуна сломала и орудие духовного угнетения, власть попов; она постановила о роспуске всех церквей и об отчуждении принадлежавших им имуществ, поскольку таковые у них имелись. Она открыла для народа бесплатный доступ во все учебные заведения и освободила учебное дело от всякого вмешательства как со стороны государства, так и со стороны церкви. Она вырвала с корнем государственную бюрократию, постановив о выборности всех должностных лиц, в том числе и судей, которых объявила сменяемыми во всякое время, и ограничила оплату служебного труда высшим пределом в 6000 франков.