Этот адрес встретил живой отклик среди французских рабочих. Они отказались от борьбы против временного правительства и выполнили свой гражданский долг. В особенности это следует сказать относительно парижского пролетариата, который создал из своей среды вооруженную национальную гвардию и принял очень видное участие в мужественной защите французской столицы, но не ослеплялся национальными воспоминаниями 1792 г., а усиленно работал над своей классовой организацией. В неменьшей степени оказались на высоте и германские рабочие. Несмотря на все угрозы и преследования, лассалевцы и эйзенахцы требовали почетного мира с республикой. Когда в декабре снова собрался северогерманский рейхстаг, чтобы голосовать новые военные кредиты, парламентские представители обеих фракций поголовно голосовали против них. Либкнехт и Бебель в особенности вели эту борьбу с таким пламенным рвением и с такой вызывающей смелостью, что именно вследствие этого, а не потому, как гласит широко распространенная легенда, что они воздержались от голосования в июле, слава этих дней связана прежде всего с их именами. Когда закончились заседания рейхстага, они были арестованы по обвинению в государственной измене.

Маркс был в эту зиму снова обременен чрезмерной работой. В августе врачи отправили его на морские купания, но там его скрутила сильная простуда, и он вернулся в Лондон только в самом конце августа, еще совершенно не восстановив здоровья. Тем не менее ему пришлось взять на себя почти всю международную корреспонденцию генерального совета, так как большая часть корреспондентов уехала за границу в Париж. Он жаловался 14 сентября своему другу Кугельману, что никогда не ложится спать раньше трех часов ночи. Он надеялся, однако, на облегчение в будущем, ввиду того, что Энгельс как раз в эти дни переселился в Лондон на постоянное жительство.

Маркс, несомненно, надеялся на успешную борьбу Французской республики против прусской завоевательной войны. Положение, создавшееся в Германии, преисполнило Маркса величайшей горечью. Оно дало повод даже вождю ультра-монтано-вельфской партии Виндгорсту очень зло острить, что если Бисмарку непременно нужны аннексии, то пусть он лучше захватывает Кайенну; это наиболее подходящее приобретение для его государственного искусства. 13 декабря Маркс писал Кугельману: «По-видимому, немцы захватили в плен не только Бонапарта со всеми его генералами и армиями, но и весь империализм со всеми его недугами и привили его стране дубов и лип». В этом письме он отмечал с явным удовлетворением, что общественное мнение в Англии, крайне сочувственное Пруссии в начале войны, обратилось теперь решительно против нас. Помимо симпатий народных масс к республике и других обстоятельств, «самый способ войны — система реквизиций, сжигания деревень, расстрела франк-тиреров, взятия заложников и другие заимствования из эпохи Тридцатилетней войны — вызывает всеобщее возмущение. Конечно, и сами англичане поступали так же в Индии и на Ямайке; но французы не индусы или негры, а пруссаки не сошедшие с небес англичане. Чисто гогенцоллернская идея — думать, что народ совершает преступление, продолжая защищаться после того, как его армия уничтожена». Из-за этой идеи уже пострадал Фридрих Вильгельм III в прусской народной войне против Наполеона I.