Угрозу Бисмарка бомбардировать Париж Маркс называл «пустой уловкой». «Она не окажет, по всем правилам вероятия, никакого серьезного влияния на город Париж. Если несколько передовых укреплений и будут разрушены, если будут пробиты бреши, то к чему это поведет, если число осажденных превосходит число осаждающих… Измор Парижа голодом является единственно реальным средством». Какая картина здесь попутно нарисована! Маркс, этот «лишенный отчизны человек», отрицавший за собой право на какие-либо самостоятельные научно-военные суждения, характеризовал угрозу Бисмарка бомбардировать Париж как «пустую уловку». На тех же основаниях, по которым видные генералы германской армии, за исключением одного только Роона, осуждали эту «выходку, достойную лишь прапорщика», в ожесточенных, длившихся неделями спорах за кулисами германской главной квартиры. А патриотические профессора и сотрудники бисмарковских официозов обрушивались с нравственным негодованием на прусскую королеву и на прусскую наследную принцессу за то, что они из сантиментальных или даже изменнических соображений, мешали своим бесхарактерным мужьям бомбардировать Париж.
Когда Бисмарк к тому же стал высокопарно распространяться о том, что французское правительство препятствует свободному выражению мнений в печати и через депутатов, Маркс в газете Daily News от 16 января 1871 г. высмеял эту «берлинскую остроту» едким изображением той полицейской системы, которая тогда царила в Германии. Он закончил свое описание следующими словами: «Франция, положение которой, к счастью, еще далеко не безнадежно, борется в настоящее время не только за свою национальную независимость, но и за свободу Германии и Европы». Эта фраза вполне определяет отношение Маркса и Энгельса к франко-германской войне после Седана.
Гражданская война во Франции
Гражданская война во Франции
28 января Париж капитулировал. В договоре, заключенном относительно капитуляции между Бисмарком и Жюлем Фавром, было определенно сказано, что парижской национальной гвардии предоставляется сохранить свое оружие.
Выборы в национальное собрание дали монархическо-реакционное большинство, которое избрало президентом республики старого интригана Тьера. Его первой заботой после принятия национальным собранием предварительных условий мирного договора — отторжение Эльзас-Лотарингии, уплата контрибуции в пять миллиардов — было обезоружение Парижа. Для этого истого буржуа и для деревенских юнкеров национального собрания вооруженный Париж означал не что иное, как революцию.