Маркс пошел наконец на эту уступку, которой так долго противился; так как после падения Коммуны не предвиделось в ближайшем будущем никакой новой революции, то он уже не придавал особенно большого значения тому, чтобы генеральный совет держал непосредственно в своих руках самый сильный революционный рычаг. Но его старые колебания все же оправдались; основание федерального совета привело к тому, что следы Интернационала исчезли в Англии скорее, чем в какой-либо другой стране.
Оппозиция Бакунина
Оппозиция Бакунина
Если после падения Парижской коммуны Интернационалу пришлось бороться с значительными затруднениями уже в Германии, Франции и Англии, то затруднения были еще гораздо большие в тех странах, где Интернационал еще совершенно не окреп. Небольшой очаг кризисов, возникший еще до начала немецко-французской войны в романской Швейцарии, распространился на Италию, Испанию, Бельгию и другие страны; казалось даже, будто направление Бакунина берет верх над целями генерального совета.
Причиною этого было не расширение агитаторской деятельности Бакунина и не его интриги, как то думал генеральный совет. Бакунин, правда, уже в первые дни 1871 г. прервал свою работу над переводом «Капитала», чтобы посвятить себя новой политической деятельности; но эта деятельность ни в чем не затрагивала Интернационала и протекала так, что сильно поколебала политическое значение Бакунина. Дело шло об известной нечаевской истории, из которой нельзя было так легко выпутаться, как пытались сделать восторженные поклонники Бакунина, утверждая, что вина Бакунина только в «чрезмерной близости с Нечаевым, вызванной его большой добротой».
Нечаев был молодой человек лет двадцати; он родился крепостным, но затем, благодаря расположению к нему некоторых либеральных людей, получил возможность поступить в учительскую семинарию. Он участвовал в тогдашнем студенческом движении, и ему удалось создать себе известное положение, не столько своим скудным образованием или посредственными умственными способностями, сколько благодаря своей дикой энергии и безграничной ненависти к царскому деспотизму. Но самым характерным его свойством была свобода от всяких моральных соображений, когда дело шло о пользе для его дела. Лично для себя ему ничего не было нужно, и он ограничивал себя во всем, когда это требовалось; но его не отпугивал никакой, даже самый недопустимый, образ действия, если ему представлялось, что он достигнет им революционных результатов.
Уже весною 1869 г. Нечаев появился в Женеве в двойном блеске вышедшего из Петропавловской крепости государственного преступника и делегата всемогущего комитета, который тайно подготовляет революцию во всей России. И то и другое было выдумкой: такого комитета не существовало, и сам Нечаев не сидел в Петропавловской крепости. После ареста нескольких его ближайших друзей он отправился за границу, чтобы, по его собственным словам, оказать воздействие на старых эмигрантов: нужно было, по мысли Нечаева, чтобы они подняли дух русской молодежи своими именами и своими писаниями. Этой цели он достиг у Бакунина в почти непостижимом размере. Нечаев, этот «молодой дикарь», «маленький тигр», как называл его Бакунин, внушал ему уважение, как представитель нового поколения, которое разрушит старую Россию своей революционной энергией. Бакунин столь безусловно верил в существование «комитета», что дал обязательство подчиняться без всяких возражений его приказаниям, передаваемым ему Нечаевым; и он тотчас же выразил готовность издать вместе с Нечаевым ряд крайне резких революционных сочинений и переправить их через русскую границу.