Нигде нет определенных указаний на то, что Маркс был автором этого циркуляра; судя по содержанию и стилю послания, можно предположить более или менее близкое участие Энгельса в составлении послания. Однако вывод относительно сектантства исходил, во всяком случае, от Маркса; та же мысль встречается в его переписке с друзьями, относящейся к тому же времени, а в первый раз он развивал ее в своей полемической книге о Прудоне. Сама по себе эта мысль правильно характеризует историческое значение социалистического сектантства; но Маркс впадал в ошибку, ставя на одну доску лассалевцев с прудонистами и оуэнистами.

Как презрительно ни относиться к анархизму, просто считая его всюду, где он проявляется, заболеванием рабочего движения, но все же нельзя в особенности теперь, после полувекового опыта, думать, что болезнь эта привита извне. Напротив того, склонность к ней прирожденная у рабочего класса, и она развивается при благоприятных или, скорее, неблагоприятных условиях. Трудно понять, как можно было заблуждаться относительно этого даже в 1872 г. И менее всего Бакунин был человеком с готовым шаблоном или готовой системой, которую рабочим оставалось просто принять и осуществить. Маркс ведь неустанно повторял, что Бакунин в теоретическом отношении нуль и чувствует себя в своей сфере только в области интриг, что его программа — отовсюду понахватанная поверхностная мешанина.

Показательная черта основателей сект — их враждебное отношение ко всякому пролетарскому массовому движению; враждебное в том смысле, что они ничего знать не хотят о таком движении. С другой стороны, такому движению нет никакого дела до них. Если бы даже была правда, что Бакунин хотел завладеть Интернационалом только для своих целей, то он доказал бы этим только, что, как революционер, считается исключительно с массами. Несмотря на всю ожесточенность своей борьбы с Марксом, Бакунин почти до конца считал бессмертной заслугой Маркса то, что он создал в Интернационале широкие рамки для массового пролетарского движения. Бакунина отделяло от Маркса различие взглядов на тактику, которой должно следовать это массовое движение, чтобы достичь своей цели; но, как ни заблуждался в этом вопросе Бакунин, все же его взгляды не имели ничего общего с игрой в сектантство.

И тем более это же относится к лассалевцам. В 1872 г. они не стояли, конечно, на вершине социалистического принципа, но все же превосходили своим теоретическим пониманием и организаторской силой все другие современные им рабочие партии в Европе, даже фракцию эйзенахцев, главной духовной пищей которых были по-прежнему агитационные сочинения Лассаля. Лассаль развил свою агитацию на широкой почве пролетарской классовой борьбы, закрыв этим наглухо двери для всякого сектантства. Его преемник Швейцер был настолько проникнут мыслью о нераздельности политической и социальной борьбы, что заслужил от Либкнехта упрек в «парламентарничании». Если же в вопросе о профессиональном движении Швейцер, на горе себе, пренебрег предостережениями Маркса, то он уже за год до того вышел из движения, и лассалевцы устраняли понемногу и эту ошибку своего движения, как показала победоносная стачка строительных рабочих в Берлине. Они преодолели краткий застой агитации во время войны, и рабочие массы стремились к ним все более и более густой толпой.