А в 1878 г. Маркс спорил в одном английском журнале против утверждения, будто Интернационал не имел успеха и уже навеки похоронен. «На самом деле, — писал Маркс, — социал-демократические рабочие партии в Германии, Швейцарии, Дании, Португалии, Италии, Бельгии, Голландии и Северной Америке образуют как национальные организации вместе с тем интернациональные группы; это уже не разрозненные секции, рассеянные кое-где по отдельным странам и сдерживаемые на периферии генеральным советом, а, скорее, рабочие массы, находящиеся в постоянном активном и прямом общении, сцепленные обменом идей, взаимной помощью и общими целями… Таким образом, Интернационал не умер, а только после первого периода перешел в другой, более высокий, в котором отчасти уже осуществились его первоначальные стремления. Ему предстоит в течение дальнейшего развития испытать еще много изменений до тех пор, пока будет написана последняя глава его истории».

В этих строках вновь проявилось истинно пророческое прозрение Маркса. Тогда, когда национальные рабочие партии существовали еще только в зародыше, более чем за десять лет до возникновения нового Интернационала, он предвидел его историческую суть. Но и второй его форме он не сулил вечного существования и был уверен только в том, что на развалинах его зацветет новая жизнь, пока не исполнятся времена.

Гаагский конгресс

Гаагский конгресс

В циркуляре генерального совета от 5 марта говорилось о созыве годового конгресса в начале сентября. Тем временем Маркс и Энгельс решили внести предложение о том, чтобы местопребывание генерального совета было перенесено из Лондона в Нью-Йорк.

Много спорили о необходимости и пользе этого предложения, а также о мотивах, которыми оно было вызвано. На него смотрели как на похороны Интернационала по первому разряду: Маркс будто бы хотел прикрыть этим невозможность спасти Интернационал. Этому, однако, противоречит тот факт, что Маркс и Энгельс, после того как генеральный совет был перенесен в Нью-Йорк, поддерживали его всеми силами и старались спасти его существование. Затем говорили, что Марксу надоела работа в Интернационале и он хотел снова вернуться к своей научной работе. Это было в некотором смысле засвидетельствовано Энгельсом. В письме к Либкнехту от 27 мая 1872 г. Энгельс упоминает о бельгийском предложении совершенно упразднить генеральный совет и добавляет: «Для нас лично это было бы очень хорошо. Я и Маркс все равно больше не войдем в него; при теперешнем положении дела у нас не остается времени для работы, и это должно прекратиться». Но это было сказано мимоходом, в сердитую минуту. Даже в том случае, если бы Маркс и Энгельс отклонили переизбрание их в генеральный совет, это все же не делало необходимым перемещение совета из Лондона. А затем Маркс неоднократно отказывался отодвинуть, ради своих научных работ, работу в Интернационале на второй план, прежде чем он станет на прочные рельсы; и Маркс, конечно, не покинул бы Интернационал в том тягчайшем кризисе, в котором он оказался.