Что касалось бакунистов, то итальянцы никого не прислали на конгресс; они уже в августе, на конференции в Римини, отказались иметь что-либо общее с генеральным советом. Пять испанских делегатов, за исключением одного лишь Лафарга, примыкали к бакунистам точно так же, как и восемь бельгийских и четыре голландских представителя. Юрская федерация прислала Гильома и Швицгюбеля. а Женева сохранила своим представителем старого Беккера. Из Америки прибыло четыре делегата: Зорге, принадлежавший, как и Беккер, к числу преданнейших сторонников Маркса; затем бланкист Дерэра, бывший член Коммуны; третий мандат был предоставлен одному бакунисту, а четвертый и оказался тем единственным мандатом, который был признан недействительным. Дания, Австрия, Венгрия и Австралия имели каждая по одному делегату.

Уже во время длившейся три дня поверки мандатов разыгрались бурные сцены. Испанский мандат Лафарга горячо оспаривался, но все же был утвержден при нескольких воздержавшихся. Во время прений относительно мандата секции из Чикаго, который был передан члену, проживавшему в Лондоне, делегат британского федерального совета указал, что этот член не является признанным вождем рабочего движения; Маркс возразил, что не быть английским рабочим вождем — скорее честь, чем обратное, так как большинство английских рабочих вождей продали себя либералам. Это замечание, несмотря на утверждение мандата, испортило немало крови присутствующим и после конгресса было усердно использовано Хэльсом и его сотоварищами для агитации против Маркса. Сам Маркс, который был всегда господином своих поступков, не раскаялся в своих словах и не взял их обратно. После окончания поверки мандатов особой пятичленной комиссии было поручено предварительно рассмотреть все нападки, относившиеся к Бакунину и к учрежденному им союзу; комиссия эта была составлена из членов менее причастных, чем другие, к спорам о бакунинском союзе. Председателем комиссии был немец Куно, а членами французы Лэкен, Фишар, Вальтер, Хеддегэм и, наконец, бельгиец Сплингард.

Только на четвертый день конгресс приступил к очередным занятиям, начав с чтения отчета, представленного конгрессу генеральным советом. Отчет, составленный Марксом, был прочитан по-немецки им самим, по-английски Секстоном, по-французски — Лонге и по-фламандски — Абееле. Отчет перечислял в резких выражениях все насилия, которым подвергался Интернационал со времени бонапартовского плебисцита; он указывал на кровавое избиение Коммуны, на низости Тьера и Фавра, а также французской палаты из поместных дворян, на процессы о государственной измене в Германии. И английскому правительству тоже доставалось за террор по отношению к ирландским секциям и за расследования, которые оно производило чрез своих уполномоченных, относительно разветвлений союза. В отчете говорилось далее, что наряду с травлей, поднятой правительствами, шла клеветническая кампания во всем цивилизованном мире; она действовала посредством распространения апокрифических рассказов об Интернационале, печатания тревожных телеграмм и даже дерзкого подлога официальных документов вроде той адски-клеветнической телеграммы, которая приписывала Интернационалу большой пожар в Чикаго и облетела весь мир. Удивительно еще, как не приписали демоническому влиянию Интернационала того урагана, который тогда свирепствовал в Вест-Индии. Этим диким и гнусным нападкам генеральный совет противопоставлял непрерывные успехи, достигнутые Интернационалом: его проникновение в Голландию, Данию, Португалию, Шотландию и Ирландию, распространение в Соединенных Штатах, Австралии, Новой Зеландии и в Буэнос-Айресе. Конгресс одобрительно отнесся к отчету и, по предложению бельгийского делегата, выразил свое преклонение и симпатии всем жертвам пролетарской освободительной борьбы.