XXXVII. Военные действия союзников

XXXVII. Военные действия союзников

Гейнс обещал датскому королю сообщить о предприятии против Риги на 12–15-й день после Рождества. Петр ждал вестей к 1 января и, будучи в этот день, как мы видели выше, у Гейнса на пирушке, говорил ему на ухо, что пора уже ожидать вестей из Риги[595]. Однако предприятие было вовсе не так хорошо слажено и так надежно подготовлено, как в этом уверяли Гейнса; во всяком случае, оно не состоялось. Сосредоточение саксонских войск в Литве и Курляндии на лифляндской границе прошло вполне благополучно, не возбудив никаких подозрений в Риге, которые оно должно было бы возбудить. Передвижение войск не обратило на себя внимания и шведского посланника, находившегося в Варшаве, который с такой же непрозорливостью, с какой действовали шведские дипломаты в Москве, доносил в Стокгольм о непоколебимой дружбе Августа II к шведам, а передвижение войск объяснял тем, что они идут строить крепостные сооружения в Полангене. Введенный в заблуждение его депешами, Карл XII писал о том, что он после столь многих испытаний не может сомневаться в дружественном расположении Августа[596].

Генералу Карловичу, проезжавшему из Москвы в саксонский лагерь как раз через Ригу с намерением высмотреть состояние крепости, был оказан генерал-губернатором Дальбергом самый любезный прием без всяких предосторожностей. Но, прибыв в лагерь, Карлович не нашел там главнокомандующего саксонскими войсками, любимца Августа II, генерала Флемминга. Оказалось, что он уехал в Саксонию жениться на знатной польке из дома Сапеги, в которую был до такой степени влюблен, что бросил войска и задуманные военные действия в самый неподходящий критический момент. Любовь к женщинам была тогда при польско-саксонском дворе Августа II главным делом, перед которым государственные дела как у короля, так и у его первого советника должны были отступать на второй план. Команду над войсками Флемминг сдал некоему генералу Пай-кулю, не посвятив его, однако, в задуманный план. Как ни старался Карлович убедить отговаривающегося незнанием Пайкуля начать действия в условленный срок, его убеждения остались тщетны. Между тем время было упущено, и Дальберг, получив известия о замысле Августа II, принял меры к обороне Риги.

Посланный Карловичем в Москву саксонский капитан Кениг-сек прибыл туда 24 января, еще до отъезда Петра в Воронеж, с вестями, которые должны были очень разочаровать царя в его ожиданиях. Потом, уже по отъезде Петра, Ф. А. Головин, получивший подробные сведения из пограничных местностей, писал царю 25 февраля, что «во всех письмах пишут от Свейского рубежа, что в Риге есть великая осторожность от польских войск и наипаче от саксонских (т. е. уже приняты оборонительные меры), о чем писал ко мне изо Пскова Иван Головин, что посылал он нарочно, ради проведывания, в Ригу. Ах, нерасторопное к лутчему и без разсуждения Венусово веселие», — заканчивает сообщение Головин, разумея под Венусовым веселием любовное приключение Флемминга, повлекшее легкомысленные поступки и потерю времени — «иже легкомыслительством неоцененное ко многих пользе время потеряли». И Петр, и его ближайшее молодое окружение в Воронеже, также воинственно настроенное и желавшее скорее начать войну со Швецией, были опечалены неудачей задуманного предприятия против Риги, и это видно из ответа Петра на приведенное сообщение Головина: «Писма ваши на почьте я принялъ, которая пришъла в четвертой день, то есть въ съреду въ вечеру. Правъда, зело вѣсътовата (т. е. обильна вестями) i надлежала бы съкорого отвѣта: толко была въ тотъ день Василья[597], i мы сидѣли у iменинника; а се, коi были iзъ насъ въ Риге, съ печали натселись, а паче Ѳилат, i оттого на заѳътрея не могъ ничево дѣлать. Жаль, жаль, да нечемъ пособить»[598].