Майор Меер был любезно принят в Берлине и миссию свою исполнил. Он вернулся в Москву в самом начале ноября 1700 г. и привез с собою шесть нанятых на русскую службу офицеров: трех капитанов, двух поручиков и одного хорунжего[635].
К неофициальной или, во всяком случае, менее официальной переписке относятся два письма, которыми обменялись курфюрст и царь весной 1700 г. 28 февраля в Воронеже Петром получено было собственноручное письмо курфюрста от 30 января из Берлина с выражением благодарности, во-первых, за поддержку, оказаную курфюрсту в Эльбингском деле, а во-вторых, за дружественное расположение царя, проявленное им к курфюрсту в деле о столкновении его резидента Задоры-Цесельского с маршалком шведского посольства, столкновении, которое кончилось смертью резидента. Курфюрст считает себя обязанным царю в Эльбингском деле, обещает искать случая оказать царю такую же услугу и называет себя его другом, братом и союзником[636]. Петр отвечал письмом от 19 апреля, в котором также называет курфюрста другом и братом (в официальных грамотах это название тогда не употреблялось). Об ответе на это письмо Ф. А. Головин, кажется, напоминал царю, о чем можно заключить из следующих строк в письме Петра к Головину 2 марта: «Хъ курѳирсьту отпишу на будушую почьту, для того надабна подумать; а нынѣ, за многимъ писмомъ, не успѣлъ»[637]. Но ответил Петр только 19 апреля. Царь не сомневается в расположении курфюрста, вспоминая взаимное личное словесное обязательство, скрепленное рукопожатием обоих государей во время пребывания Петра у курфюрста в 1697 г. Это напоминание царь счел подходящим в настоящих обстоятельствах, когда желательно было привлечь курфюрста к союзу против Швеции. Вероятно, намек на действия против Швеции следует видеть в заключительных не совсем ясных строках письма, где говорится «о некоторых дѣлех к пользе обоих стран»[638].
XL. А. А. Матвеев в Гааге
XL. А. А. Матвеев в Гааге
Всего более зорко в области внешних отношений Петр следил за делами своего будущего врага — Швеции и за делами своих союзников — Августа II и Дании, а также возможного союзника в будущем — курфюрста Бранденбургского. Но так как дела этих ближайшим образом интересовавших его держав самым тесным образом соприкасались и переплетались с делами других европейских государств, то кругозор Петра естественным образом расширялся, и внимание его распространялось на все европейские отношения, на первый взгляд, казалось бы, довольно далекие от Швеции, Дании и Польши. Сведения о событиях в Европе продолжал ему давать Виниус; но с началом 1700 г. он имел лучшего осведомителя в лице русского посла в Голландии, окольничего А. А. Матвеева, приехавшего из Берлина в Гаагу в конце января 1700 г. Кроме обычных официальных отписок в Посольский приказ[639], Матвеев с еженедельной почтой пишет еще лично Петру, к которому он был близок, а также время от времени к Ф. А. Головину, с которым он был помимо официальных отношений еще и в дружеских связях. Последнему он сообщает свои мысли и желания, рассчитывая на осуществление их через ходатайство Головина перед царем и не решаясь просить царя непосредственно.