Большое место в письмах Матвеева занимают также в высшей степени долженствовавшие интересовать Петра вести из Константинополя о ходе мирных переговоров Украинцева с турками. В письме от 31 января 1700 г. Украинцев сообщает Матвееву о бывших уже восьми конференциях с турецкими министрами, о том, что послы английский и голландский обещали его поддерживать, но Порта не допускает его с ними видеться, о прибытии цесарского посла графа Шлыка и венецианского посла, с которым свидание также запрещено, о приезде из Москвы курьера сержанта Жерлова[641]. Перепиской с Гаагой Украинцев пользовался как окольным путем для передачи известий о себе в Москву, не всегда имея возможность вести с Москвой прямые сношения. Вскоре, с началом Северной войны, к такому же окольному пути для сообщения известий через Матвеева будет прибегать русский резидент в Стокгольме князь А. Хилков, задержанный там в качестве пленного. Кроме непосредственного сообщения от Украинцева, Матвеев передает в письмах и другие известия из Константинополя, доходившие до него различными другими путями, частью достоверные, но нередко и вздорные слухи, например: из Вены через Молдавию, что московский посол из Константинополя «с малым удовольствованием» к Москве возвратился; от живущих в Вене турок шло даже известие, что меж Москвою и Портою «война быть является». Передаются вести из разных других европейских стран, из Гамбурга — о нападении датчан на шанцы, построенные герцогом Голштинским; из Франции через Базель — о предполагаемой уступке цесарю французами крепости Брисак; из Берлина — о намерении курфюрста после Пасхи ехать «в Прусы» и о поездке курфюрстины в Ганновер «для снискания сыну своему кронопринцу супружества» с дочерью курфюрста Ганноверского; оттуда же о том, что будто цесарь содержит крепкий союз с Данией. «Из Гишпании» пишут, что швейцарский полк, отпущенный королем Гишпанским, принят на службу французским королем. Испанские дела, а главное — состояние здоровья болезненного короля Карла II, смерти которого ожидали тогда со дня на день по всей Европе ввиду вопроса о его наследстве, который должен был быть решен оружием, привлекают также внимание Матвеева, начиная с первого его письма от 31 января, где он сообщает: «Гишпан от своих болезней, подлежащих к смерти, свободился, и ныне ни от которых стран о восхождении на то его наследство ничего не слышно». В письме от 9 февраля он пишет: «Гишпан в добром здоровье обретается и ныне упражняется комедиями и всякими утехами». Вести из Голландии, из Англии, из Франции, из Испании, из Константинополя, из Вены, из Берлина, из Дании — словом, отовсюду неслись до Воронежа через письма Матвеева, приходившие туда в пяти-шестинедельный срок, представляя собой целый ворох сообщений верных и ложных. Петр должен был разбираться в этой разноголосице и уметь отличать истину от лжи. Но так или иначе, через письма Матвеева он все же был осведомлен о ходе событий в Западной Европе[642].