Жизнь в Гааге, как видно из его писем к Головину, не была особенно приятной для Матвеева и тяготила его по двум причинам. Во-первых, он находил ее невеселой. «Жизнь моя, мой милостивый государь, — пишет он Головину от 9 февраля, — зело здесь многоскучная и многоскорбная. Гравенгага, яко вашей милости, моему государю, самому крайнее известно, самой скучной город, и люди зело не человеколюбны, к дарам ласковы и к приезжим малое любительство имеют». Наряду с неприветливостью жителей его удручает дороговизна в Голландии, а между тем он очень издержался в таком дальнем путешествии, получает слишком мало жалованья и не может создать себе обстановки, достойной царского имени, которое он представляет, и этот ощущаемый им недостаток средств был второй причиной, почему жизнь в Гааге казалась ему такой невеселой. «Наймы дворовые, — читаем в том же его письме, — несказанно, мой милостивый государь, каковы дороги. С великою ходьбою едва… до мая месяца двор мог нанять, а нарочитые по 700 и по 800 на год рублев московскою монетою. А едучи с домишком чрез дальней путь, до конца истощился. А жалованье мне на здешнее пребывание учинено против зде пребывающих иных министров самое малое; чем год проживать, ум мой не достигнет. А с деревнишек вряд отправлять надлежащие великого государя подати, а не свои избытки. А какие мои прибытки и на них изнурения, паче самому тебе, моему милостивому государю, известно».

Ему приходится отступать перед другими послами и опасаться, как бы не быть перед ними «в нищете и посмеянии». Шведский посол на наем помещения, на экипажи и на представительство получает годовой дачи по 12 000 ефимков, цесарскому «амвою» (envoyeґ) идет по 500 талеров в месяц, и для цесарского посольства куплен собственный дом. «А мне чем с ними равняться при таком любопытном народе, помыслити ей-ей нечем, разве деревню продать, и тое, мой государь, кто купит ныне?» Андрей Артамонович просит Головина ходатайствовать перед царем, чтоб он повелел прислать денег, хотя бы на покупку кареты и на корм лошадям, «чтоб не на стыд при здешнем моем пребывании было житье мое и от скудности моей какой непорядок его, государеву, высокодержавному имени». В Гаагу всегда приезжают различных государств послы и посланники, и надобно отправлять по чину посольскому визиты и контравизиты. «А у меня того нет, в чем выехать. А коли и случай зовет, все найму я отправляю, а здесь и княжеские министры тем удовольствованы и не по одной имеют карете», получая на эту статью расхода по 300 и по 400 рублей. Он просит об том не для своей прихоти, а ради всякой чести и к повышению царского имени. «А тебе, моему премилостивому государю, известно, что Гаага — комит (comitus) или соединение имеет всех в себе наций послов в резиденции и аглинского короля повселетное прибытие в Гаагу. А мне разве в затворе сидеть перед всеми?»