Но Петр не баловал своих послов, был глух к их просьбам о деньгах на расходы по представительству, держа их в скудости, и предпочитал перекладывать казенные расходы на их собственные карманы.

Жалуясь на скуку, на недостаток отпускаемых казенных средств, на отсутствие своих и на необходимость прибегнуть к продаже деревень, Матвеев вел, однако, в Гааге открытую жизнь, совершенно на манер западноевропейских дипломатов, и, в отличие от прежних московских посольских обычаев, делал визиты и контрвизиты, принимал у себя знатное общество и устраивал еженедельные ассамблеи. «Во время той же бытности его посольской в Гравенгаге, — читаем в его известном уже нам „Статейном списке“, — он, посол, обхождение свое имел всегда, как с их высокомочествы с господами Статами (т. е. депутатами от провинций), с генералы их войск и с министры, так и с приезжими из иных государств, с принцами и с другими изящных фамилий особами, как для государственной чести, так наипаче же для предосторожности его царского величества высокого интересу, особливо по объявлении и по начатии у Российской короны с Свейскою войны, по часту в доме своем чествовал их столом у себя, понеже при таковых случаях всегдашные ему, послу, открывались нужные ведомости. Взаимно же и он, посол, как от них, господ Статов, по случаям, так и от чужестранных послов и министров… и от других вышеписанных особ в домех их благоприятно потчиван был со всякою учтивостью. В доме у него же, посла, по примеру иных чужестранных послов и министров и членов статских по одиножды в неделю бывали ассамбле или общее собрание, где вышепомянутые министры и статские члены из розных государств знатнейших фамилий особы мужеска и женска полу для различных забав съезжалися и потчиваны были шекуладом, лимонадом и всякими конфекты, а кто от себя пожелал, розными же винами, при котором времени никому из тех гостей, по обычаям их, встречи ни провожанья чиновных не бывает, и токмо все с благодарением в домы свои по произволу их отъезжают»[640].

Если не упускать из виду, что Голландия в конце XVII и в начале XVIII в. была богатейшей торговой страной и могущественной военно-морской державой, что в Амстердаме сходились коммерческие нити со всего света, что в Гааге было действительно «комит» дипломатов всех наций Европы, что туда стекались представители европейской знати, что там ежегодно подолгу имел пребывание двор главы другой могущественной торговой морской державы — Англии, то легко будет понять, что Матвееву, вращавшемуся в кругу этого высшего общества, «открывались нужные ведомости», которые он и передавал в Россию. Такими сообщениями, «новинами», идущими из разных мест и разными путями, полны его еженедельные письма к Петру. В них на первом плане стоит, разумеется, то, в чем он является участником и что он видит непосредственно в самой Голландии. Так, например, в письме от 8 марта 1700 г. он сообщает ряд важнейших для Петра известий. Голландские Штаты в интересах своей торговли на Балтийском море не желают допущения войны на севере и для предупреждения и прекращения ее принимают свои меры: заключают союз с Англией для совместных действий и приготовляют на этот случай свой военный флот. Обеспокоенное голландское правительство делает шаги, чтобы повлиять на Россию. К Матвееву являлся уполномоченный правительством агент Розенбоом с просьбой передать царю покорнейшее прошение Штатов ради древней дружбы к ним и для укрепления ее впредь не помогать «Данемарку» на шведа, так как Голландия находится со Швецией в союзе. В Гаагу дошли тревожные вести о том, что 40 000 московских ратных людей идут на Ригу на соединение с наступающими на Ригу саксонскими войсками. Поэтому едва не каждый день происходят заседания Штатов; узнать, о чем идут совещания, Матвееву пока не удалось, но, по народным слухам, собираются помогать шведу и «мнят быть войне на Данемарка с великим караваном кораблей». Перед самым, очевидно, отправлением письма от 8 марта он получил известие о решении Штатов, о котором и приписывает в самом конце письма: «…статской указ вчерашнего числа здесь состоялся из тайной их генеральной думы, велено несколько воинских кораблей приготовить в самом скором времени». В письме от 15 марта он извещает о задержании Штатами корабля, на котором собирались плыть тысяча «маринаров», или матросов, нанятых в Голландии на датскую службу, и девяти судов со всякими воинскими припасами туда же. Все эти суда, по распоряжению Штатов, из Тесе-ля «поворочены», а вскоре выйдет указ, запрещающий голландцам наниматься на службу к какому-либо потентату.