XLI. Мартовская переписка 1700 г

XLI. Мартовская переписка 1700 г

Итак, главное внимание Петра в конце зимы и весной 1700 г. в Воронеже было занято подготовкой войны со Швецией и вопросами внешней политики, направленной к той же цели, т. е. к предстоящей войне: делами уже имевшихся налицо союзников, приобретением нового союзника и более отдаленными европейскими делами, которые могли оказать влияние на начало и ход войны. Однако, как ни глубоко занимали его эти вопросы, нельзя все же сказать, чтобы он захвачен был ими всецело, без остатка; его внимания хватало и на другие крупные, мелкие и даже мельчайшие дела. Об этой его способности дробить внимание, даже и сильно занятое одним главным предметом, на многое множество других, притом разнообразных, предметов свидетельствуют сохранившиеся остатки его переписки за то время, которое он провел вдали от Москвы, такой же разнообразной переписки, какую он вел, находясь в Воронеже и в Азове и в прошлом 1699 г. В числе его корреспондентов на этот раз были ближайшие сотрудники: Ф. А. Головин и А. М. Головин, Т. Н. Стрешнев, Виниус, Зотов, Кревет, дьяки Курбатов и Яков Никонов, иностранцы Кинциус и Витзен и другие лица. И на тот раз сохранилось гораздо больше писем корреспондентов, чем самого Петра; о последних мы обыкновенно узнаем из ответов тех лиц, с которыми он был в переписке.

На первое место по значению надо поставить переписку с Ф. А. Головиным, ближайшим и виднейшим сотрудником за это время по самым важным государственным делам: по сношениям с иностранными державами, которыми он заведовал теперь уже как официальный глава Посольского приказа, и по подготовке к войне, которой он был занят как будущий фельдмаршал. Головин писал Петру не только письма, но и обширные докладные статьи, в кратких формулах излагавшие существо вопросов, на которые он желал получить ответ или распоряжение царя. Петр под этими статьями подписывал резолюции и отправлял их обратно Головину. Таких докладных статей за рассматриваемое время имеется два экземпляра: один от 25 февраля[643], другой относится к началу марта[644]. Кроме этих статей с резолюциями, сохранилось три собственноручных письма Петра[645] и три письма Головина[646]. Значительную часть переписки с Ф. А. Головиным, касающуюся внешней политики и военных приготовлений, мы уже исчерпали; но то, что было нами рассмотрено, далеко еще не все ее содержание, далеко не все то, чем была занята в то время мысль Петра. Взглянем теперь на эти остальные второстепенные вопросы; мы будем поражены их разнообразием и различием их значения; их трудно объединить в какую-нибудь систему; они отражают всю пестроту текущей жизни и потому не могут быть уложены в какой-либо искусственный порядок. В докладных статьях 25 февраля Головин спрашивает об отпуске находившегося в Москве посланца от волошского господаря, об отпуске которого просил перед отъездом гетман Мазепа; по этой просьбе, пишет Головин, «мы отпуск готовить велели против прежних таких отпусков. Изволишь, государь, приказать о сем отписать?» Петр отвечает под статьей: «Отпусти съ ласкою, для лица», т. е. ради приличия. После статьи о грамоте гетману на пожалованный ему орден Св. Андрея Первозванного Головин сообщает, что игумен киевского Николаевского монастыря Стефан Яворский, «которого ты, милостивый государь, повелел поставить в епископы, просит о корму, о жалованье с старцами, которые с ним, всем около двухсот (рублей); невозможно, что не выдать, прикажу хоть от себя». Следует выдать почему-то задержанное хлебное жалованье солдатам Лефортова полка.