Из-за границы пишет находящийся в Берлине для обучения князь О. Щербатов, сообщая о ходе своих занятий: «Только язык нас немного зареживает. А что до геометрии надлежит, то мы ее несколько разов прошли», и просит разрешения, не ограничиваясь частными уроками в Берлине, поехать в Кенигсберг, побыть несколько недель в тамошней высшей школе, чтобы кто не подумал, что русские молодые люди «выучили свои хитрости украдкою у приватного человека»[691]. О пожарных трубах, которые Петр желал добыть из-за границы от Витзена, он пишет еще 21 марта голландцу Кинциусу, ставшему русским агентом для разного рода поручений торгового характера в Голландии[692]. Петр пишет также и самому Витзену, пересылая ему «драгоценное честное портище», т. е. кусок ценной материи, на что Витзен отвечает письмом с выражением благодарности от 6 апреля нового стиля[693]. О делах совсем уже домашних, относящихся к личному домашнему хозяйству Петра, извещает его и просит распоряжений сержант Афанасий Протасов, вероятно заведовавший его Преображенским двором: «Известно тебе, государь, буди: на дворе твоем все здорова. По письму твоему, государь, что изволил мне, рабу своему, писать о ренском, чтоб прислал Тихон Никитичь, и он послал, да сулеек (бутылок) пятьдесят порожих, да доску каменою, что пишут. Изволь, государь, приказать отписать в старом холодном погребе пиво молодое ставить укажешь ли? И о том мне приказу не было, а без приказу как поспеют пива, ставить опасен гневу. Изволь, государь, приказать отписать. Раб твой Афонька Протасов многократъно челом бьет. Марта в 5 день»[694].

От важнейших вопросов международных отношений, от союзов с иностранными державами до вопросов о пятидесяти пустых бутылках и о пиве в холодном погребе. Какой разнообразный калейдоскоп лиц, фактов и вопросов заключает в себе переписка Петра за время пребывания его в Воронеже весной 1700 г. Сюда надо прибавить еще церковные дела, которые также не остаются вне поля его зрения, и Петр продолжает править высшими церковными делами из Воронежа, как правил ими в Москве. Ему непосредственно или через посредство приближенных лиц пишет патриарх, испрашивая его распоряжений. Тогда возникли два дела, касавшиеся высшей церковной иерархии. Перед отъездом из Москвы царь, навещая больного патриарха, приказал ему не отпускать из Москвы пришедшегося ему по душе игумена Николаевского киевского монастыря Стефана Яворского, а посвятить его в архиереи на какую-либо недалекую от столицы епархию, как только такая освободится. Вскоре освободилась рязанская и муромская митрополия, и патриарх, исполняя царское повеление, намеревался поставить на нее Стефана, но в этом встретил препятствие со стороны самого предназначенного кандидата. «Егда твое величество, — писал Адриан царю в Воронеж 17 марта, — благоволил еси, по милости твоей царской, нынешняго времени меня, старца немощна, посетити и притом изволил глаголати: ежебы киевского Николаевского монастыря игумена Стефана Яворского, иже прислан в царствующий град от киевского Варлаама митрополита в делех своих их просительных, зде в Великороссийской стране, где прилично, не в дальнем разстоянии от Москвы в епархию посвятити во архиереи, и наша мерность о том тщание имехом. И сего ради, по твоему, государскому, изволению и по смотрению нашему, ему, игумену, из Москвы в Киев ехати не велено до указу, донелиже обыщется где место архиерейства праздное и приличное».