Боярин Т. Н. Стрешнев в письме от 5 марта уведомляет Петра, что выедет из Москвы 10 марта и будет в Воронеже на пятой неделе поста. Тем, кто еще должен ехать в Воронеж, об этом сказано, и настоящая «кунпания» поедет в Воронеж скоро; распоряжения, касающиеся этого переезда по ведомству дворцов — хозяйственных отделений приказа Большого дворца, во главе которого стоял Т. Н. Стрешнев, и по Конюшенному приказу, которым управлял он же, сделаны и по дороге подводы под компанию изготовлены. Умер инженер Трузин-Рейнгольд Траузин, строивший таганрогскую крепость; в Таганрог нужен другой инженер, «каво изволение?», т. е. кого угодно царю назначить? О постройке Таганрога и о смерти инженера Т. Н. Стрешнев сообщал в качестве начальника Разряда, в ведомство которого был передан Азов с окрестностями. В приписке к этому письму особое сообщение:

«Торопецкой мужикъ въ письмахъ въ другой разъ подыманъ вчерашнего дня; худ гараздо, для того мало и подымали; стоит в прежнем своем неповиновении»[685]. Речь идет здесь, конечно, о торопецком посадском человеке Сергее Жукове, привезенном в Москву к розыску по делу о сокрытии им письма царевны Софьи к стрельцам по показанию стрельца Артюшки Маслова. Сообщение показывает, что Петр был в курсе этого розыска.

Из Воронежа Петр писал к «всешутейшему патриарху» Н. М. Зотову, который ответил ему с дороги, 16 марта. «Нашего достоинства сослужителю, — пишет Зотов, — и чести достойному, и поверенному в наших духовных секретных и домовых делех, осмотрителю и строителю, архидиакону Р. А., mir и благословение со всеми, при вас будущими. За люботщаливую вашу осторожность, чрез Иеремию священника посланную, ради ведомости о приезде нашем, сугубое восприимете благословение; мы же з Божиею помощию прибыли в Хлевино сего числа в вечеру. Желаю, дабы от вас уведомлен был, в котором месте с подобающею честию имате нас встретить, или нам поспешить ко святей литургии без церемоний, а за несколько поприщ того ожидать от вас буду, только б были вы во образе смирении, а перетдив (?) ни на ком бы не видал, да не лишени будете санов своих. При сем здравствуйте. Подворье ко обитанию нам и домовым нашим было б готово. Писано в Животинном нашею власною рукою. 1700-го марта 16 дня. Архидиакону нашему Петру»[686].

Из постоянных корреспондентов, с которыми Петр сносится письменно, когда он находится в отлучке из дома, видим еще Кревета. В его письмах находим поздравление с праздником Пасхи, описание медных солнечных часов, которые он подал в хоромы в Преображенском с приспособлением для определения разницы времени в разных городах; далее речь идет о парусных полотнах, изготовляемых на его фабрике, которые он мечтает поставлять даже на английские корабли; о досках, бревнах и горбылях, изготовляемых на его пиловальной мельнице; о пожаре на двух дворах в Немецкой слободе, близ двора полковника И. Чамберса на Яузе; о выезде в Воронеж Андрея Стельса; о болезни и выздоровлении близкого к Петру из младшей его компании некоего Степана Медведя с просьбой взять к нему доктора[687]. Капитан Преображенского полка И. Гуморт прислал Петру при письме проект углубления устья Дона посредством особых запруд, чертеж которых он представил; острова, лежащие в устье Дона, он предлагает назвать Малой Голландией[688]. Дьяк Оружейной палаты Алексей Курбатов пишет царю письмо с проектом подтверждения указа о венгерских кафтанах[689]. Дьяк Преображенского приказа Яков Никонов, которому Петр писал о передаче из Преображенского приказа в Поместный судебного дела Хилковых с Прозоровским, отвечает ему: «Мой государь милостивый. Изволил ты, государь, ко мне писать, чтоб немедленно отослать в Помесной приказ дело Хилковых с Прозоровским. А того, государь, дела в приказе нет; отнес то дело при себе князь Федор Юрьевич на Потешный двор и положил в полату, где тайные дела и денежная казна, в которую кроме его нихто не ходит, и, запечатав, замкнул и ключ той полаты взял к себе. Поволишь ли, государь, мне в ту полату для взятья того дела сходить? При сем Якушка Никонов челом бью. Вручить честно господину бомбандиру»[690].