А. М. Головин также доносит Петру о больших пожарах в Москве, но интересуется ими с особой точки зрения, со стороны участия в работе по тушению пожаров солдат подведомственных ему потешных полков. Донесение его о пожаре 25 февраля в хоромах царицы Прасковьи Федоровны мы привели выше. На 25 марта в ночь был пожар за Москвой-рекой в Конюшенной Овчинной слободе, сгорело 46 дворов, разломано 10.

«И на том пожаре я с полками не был, потому что указ есть словесной, что с полками за Москву-реку не бегать мне. А стоял я с полками в Кремле для опасения; а приказал имянно мне князь Федор Юрьевичь. И ты, государь, изволь с ним о том переговорить и отписать ко мне: бегать ли мне с полками или нет, а без наших полков отнимание худое, или от себя которые полки посылать?»[669] В письме 11 апреля он писал: «От частых пожаров нам и солдатам скучило; в одни сутки было девять пожаров: 11 апреля был пожар на дворе сержанта Александра Меншикова: сгорела баня, далее не дали гореть, скоро прибежали полки, потому что были на ученьи»[670]. В письме 23 марта шла речь о посылке в Воронеж каких-то «пожарных статей», вероятно проекта правил о действии войск на пожарах[671].

В письме 6 апреля А. М. Головин уведомлял царя о смерти майора Преображенского полка Николая фон Залена. На похороны он велел нарядить «полку своего баталию». Вдова его просила выдать денег на погребение; царь, если согласен, пусть напишет и укажет, откуда взять деньги[672]. В письме 16 апреля — известие о том, что полкам по царской воле сказан указ о готовности к предстоящему походу. Головин просит отписать о выдаче жалованья на подъем в поход и указать, откуда брать подводы под полки. При этом объявлении было ученье солдатам, и «твоим счастием, — прибавляет Головин, — зело меня обвеселили, и стрельба была изрядная. Дай Боже и впредь такая ж»[673]. В письме 22 апреля он сообщает имена офицеров, посланных в Воронеж с малолетними солдатами, и просит вернуть офицеров скорее обратно: надобны начальные люди. По царскому указу послан отряд из 12 человек Семеновского полка во главе с сержантом в деревню к князю М. Г. Ромодановскому, куда он был сослан, впав в опалу, с приказанием смотреть за князем, из деревни к Москве и никуда его не выпускать, а паче всего смотреть, чтобы чего над собою не учинил[674]. Наконец, в последнем письме, помеченном «Из Преображенского, апреля в 25 день, в вечерни» Головин, сверх известий об обучении офицеров, сообщает еще, что он приказал паяльщику Данилке сделать с поспешением 10 000 трубок к пушкам в запас[675]. В каждом почти письме он извещает Петра, что был в его доме и нашел там все благополучным. В каждом письме также всякого рода сообщения, касающиеся Преображенского и Семеновского полков, и при чтении писем А. М. Головина в воображении Петра, вероятно, во всей подробности проносились картины их полковой жизни. Он был в курсе каждого происшествия в полках, как бы оно ни было незначительно, и если на каждый вопрос А. М. Головина «О том что поволишь?» он отвечал изъявлением своей воли, распоряжением или согласием, то понятно, какое близкое участие он принимал в руководстве и управлении полками.