В Швеции ему помогали прежде всего Таге Эрландер, Улоф Пальме и секретарь кабинета министров Йоста Энгцель, но, если требовалось, он смело добивался аудиенции и у других высокопоставленных персон – все только для того, чтобы помочь преследуемым евреям и еврейским беженцам. Через несколько лет после этого я был свидетелем, когда вдруг посреди заседания правления шведского отделения Всемирного Еврейского конгресса он попросил извинения и стал звонить Таге Эрландеру, трубку снял, по-видимому, секретарь Эрландера: «Это Сторх, мне надо поговорить с премьер-министром». Когда на другом конце провода его спросили, важное ли у него дело, Сторх раздраженно пробурчал: «Конечно важное, зачем бы я тогда звонил!»

И Таге Эрландер прервал свою работу, чтобы не торопясь поговорить со своим другом, человеком без гражданства Гилелем Сторхом.

Он разговаривал с премьер-министром, а нам, сидящим вокруг стола, показал знаком: можете заняться чем-либо или пойти погулять. Гилель Сторх – президент, и продолжать заседание без его участия нельзя.

Когда много лет спустя Гилель Сторх скончался, в капелле северного еврейского кладбища в Стокгольме присутствовали только его ближайшие родственники и несколько приглашенных друзей – среди них Нина и я. Во время недолгой церемонии приехал тогдашний премьер-министр Швеции Улоф Пальме, который ждал за дверью, чтобы не помешать панихиде. Он постоял несколько мгновений у гроба – хотел отдать честь человеку, величие которого хорошо понимал. После этого обменялся несколькими словами с вдовой и уехал.

Очень жаль, что деятельность этого необычного человека во время Второй мировой войны пока еще не описана и не проанализирована, что Гилель Сторх не получил того признания, которое он заслужил своими уникальными операциями. С исторической точки зрения не так уж важно, что он был невероятно шумным и неорганизованным человеком, что своей нетерпеливостью и неожиданными разглагольствованиями мог превратить в бедлам любое хорошо спланированное мероприятие с участием влиятельных и занятых людей. В конечном итоге надо принимать во внимание результат.

Я почти уверен, что причиной его вызывающе недипломатичного поведения было то, что он соображал быстрее, был гораздо более проницательным, чем остальные, и у него просто не было времени и терпения выслушивать разные глупости.

Это был бесстрашный человек. Когда нужно было помочь преследуемым евреям, он искал и находил подходы к испанскому диктатору, генералиссимусу Франко или генералу СС Кальтенбруннеру, даже к самому Генриху Гиммлеру, страшному шефу нацистской службы безопасности гестапо. Его сила была в истинном пафосе, в граничащей с ясновидением способности разгадать логику исторических событий и предвидеть реакцию обладающих властью людей, умением с расчетливой хитростью использовать их человеческие качества для достижения своих целей. Это он, используя контакты с голландским массажистом Гиммлера Керстеном, подготовил почву для проведения грандиозной спасательной операции графа Фольке Бернадотта со знаменитыми белыми автобусами и их героическими водителями[3]. И это он, через те же контакты с Кальтенбруннером и Гиммлером, предотвратил намеченный немцами взрыв огромного лагеря в Берген-Бельзен.