Постепенно Сторх переходит к делу. Наш случай довольно сложен. Это не очень хорошо, когда беженцы проникают в Швецию из Дании – вот как, я уже беженец? Он пытается разъяснить нам сложность положения, хотя все равно никто из нас ничего не соображает в его юридических разъяснениях. единственное, что мы понимаем – дело плохо.

Нас охватывает уныние, но он тут же, не переводя дыхания, заявляет, что решал и более сложные вопросы. Все будет хорошо, заверяет Гилель Сторх, вам не надо волноваться.

Не могу сказать, чтобы я очень уж волновался, но только сейчас ко мне пришло понимание, что я уже не польский студент, приехавший ненадолго в чужую страну. Я беженец.

Он обменивается несколькими фразами на смешанном шведско-немецком языке со своей пожилой помощницей. Она выглядит компетентной и собранной, чувствуется, что Сторх ей доверяет. В заключение он кивает, возвращается к нам и продолжает разговор.

Сторх не представился, он понимает, что мы и так знаем, кто он такой. Расспрашивает нас о наших семьях, вот как, у Нины есть брат в Польше? А у меня тоже брат, да еще и родители? А что они делают? А Нинин брат – ага, юрист! Он спрашивает о наших планах на будущее – никто этим раньше не интересовался – и улыбается особенно мягко, когда разговаривает с девушками. Сторх искренне заинтересован, мы для него – важные персоны, и это позволяет нам вдруг, несмотря ни на что, почувствовать себя в безопасности – это чувство останется надолго после того, как мы покинем его кабинет.

Внезапно звонит телефон – это что-то важное. «Минуточку», – говорит он в трубку и приветливо машет нам рукой, давая понять, что визит закончен. В последнюю секунду он успевает еще спросить, не голодны ли мы, и дает распоряжение Митеку накормить нас обедом. После чего возвращается к телефонному разговору. Мы уже в дверях, но он вновь прикрывает трубку ладонью и кричит нам вслед: «Вам нечего волноваться, все будут хорошо!»

И мы покидаем этот странный хаотичный мир. Мир Гилеля Сторха.

Несмотря на чудовищный беспорядок, который создает вокруг себя этот человек, он невероятно деятелен. Все, что он сказал, подтвердилось – наше дело и впрямь оказалось очень трудным, но он решит и его, так же как решил судьбы множества еврейских беженцев, оказавшихся в Швеции, и многих других, никогда здесь не бывавших, никогда его не видевших и даже не слышавших о нем. Потому что этот шумный, на первый взгляд суматошный человек ухитрился создать невероятную сеть контактов на самом высоком уровне в Швеции – да и не только в Швеции, даже в нацистской Германии, и он мог бы завязать такие контакты в любой стране, где бы ему это было необходимо. У него была редкостная способность найти точки соприкосновения с любым влиятельным человеком и заставить его проникнуться важностью дел, за которые он бился жертвенно и самозабвенно. Он защищал своих подопечных, как львица защищает своего раненого детеныша. Он пожертвовал для этого всем своим немалым состоянием, собой самим и своей семейной жизнью.