По-видимому, я так никогда и не узнаю, было ли тому виной мое дурацкое поведение во время этого первого и пока единственного в моей жизни полицейского допроса, или какие-то другие непродуманные поступки, которые я совершу в скором времени, но факт остается фактом: я был единственным в нашей группе, у кого были трудности с получением вида на жительство в Швеции.

В тот же день, попозже, нас всех четверых отвозят в лагерь беженцев в Викингсхилле недалеко от Стокгольма, а через пару дней переводят в другой лагерь – в Кюммельнес.

Меня совершенно не утешает, что стоят прекрасные августовские дни, что лагерь окружен пышной девственной зеленью, что от нас открывается изумительный вид на морской залив. Я чувствую себя совершенно одиноким и ежедневно пишу тоскливые письма родителям.

И в то же время, как ни напрягаю память, ощущения раскаяния в содеянном у меня не было.

Мы проходим тщательное медицинское обследование. Внезапно Нину с подозрением на дифтерию увозят в карантин при инфекционной клинике в Сюндбюберге. Ее держат там все время нашего пребывания в лагере и позже, когда мы возвращаемся в Данию.

На второй день нашего пребывания в Кюммельнесе во время обеда мне сообщают, что меня хочет видеть какая-то дама. Дама?

В приемной сидит женщина маминого возраста, ее очень симпатичный муж и толстяк сын. Сын похож на мать и выглядит далеко не так симпатично, как его отец.

Они говорят по-польски, живут в Швеции уже больше года. Дама говорит мне, что она двоюродная сестра Сары – на самом деле, она не двоюродная сестра, а дальняя родственница, ее зовут Густава Зайдеман. Густава рассказывает: Сара сообщила ей, что я в Швеции, ее сын Владек навел справки и выяснил, что я в лагере для беженцев в Кюммельнесе. Сара очень просила ее позаботиться обо мне, и поэтому она здесь. В доказательство она вынимает бутерброды, сливовое варенье и свежеиспеченное печенье – примерно такое же, как мама пекла в Польше. Мне очень приятно, что они навестили меня, и это очень трогательно с ее стороны, но я не знаю, что мне делать с этой едой – кроме, разве что, печенья. В лагере кормят очень хорошо.

Сыну быстро надоел наш разговор, он вертится и смотрит по сторонам. Но родители ведут себя очень мило. Они даже добились разрешения, и Владек захватит меня завтра, чтобы поужинать у них дома. На следующий день приезжает Владек. В отсутствии родителей он оказался очень приятным парнем.

Семья Зайдеман снимает маленькую, очень уютную квартиру на Доббельнсгатан. Густава сервирует польско-еврейский ужин, со всеми традиционными деликатесами, которые я помню еще по дому. За столом мы сидим долго, они рассказывают о Швеции – фантастическая страна, повторяет Зайдеман. Густава говорит, что Саре удалось связаться с ней по телефону из ченстоховской ратуши. Разговор был очень коротким, Сара успела только сказать, что ей бы хотелось, чтобы я пожил у Зайдеманов, когда мне можно будет покинуть лагерь – конечно же они готовы меня принять, говорит Густава и показывает диван-кровать в гостиной. У меня немного улучшается настроение.