Одно лишь мучает меня: ощущение, что нанес тебе обиду, не намереваясь и не подумав. Не принимай это, как оскорбление. Есть у меня в характере такие несдержанные порывы, но они пройдут. Поверь мне, я преодолею то, что таится во мне от прошлого, которое наложило на меня печать. Будь спокойна, дорогая моя, я очень тебя люблю и верю великой верой в твою любовь. Не работай так много. Ты достойна того, чтобы тебя хранили, и чтобы ты сама себя хранила от всяческих неприятностей.

Кстати, секретарь в канун субботы сообщил о твоем присоединении к кибуцу, и все внимали этому с достоинством и любовью. Когда он спросил, есть ли необходимость в голосовании, никто не среагировал, и решение о твоем вступлении в кибуц было принято единогласно, без голосования.

Видишь, Наоми, сколько раз ты беспокоишься зря. Так что и это дело позади. У тебя такая поддержка, что не стоит тянуть за собой все сомнения: они рассеялись, как дым. Привет Мими. Скажи ей, что я приглашаю ее в Бейт Альфу.

Когда ты приедешь ко мне в среду, расскажу тебе подробно обо всем, что читал и над чем работал.

Будь здорова, жду тебя с нетерпением.

Твой Израиль

И в тот же день – еще одно письмо.

Дорогая Наоми.

Чувствую себя виноватым, испытываю раскаяние, что ты из-за меня поехала в самую жару, в полдень, в пятницу, потратила силы, которых у тебя и так немного. Наоми, как передать мою большую любовь к тебе, как бы я хотел, чтобы тебе было хорошо, чтоб ты росла, когда вижу тебя в тревоге и страданиях. Не сердись и не расстраивайся, когда я бываю невыносимым, а порой даже несколько жестоким. В нашем современном мире, где ведется жестокая война мировоззрений, люди ожесточаются, думая, что только так можно выстоять в этой войне. Только теперь вроде подул свежий ветер, мир смягчился, стал больше верить в возможность личного контакта.