Биографии и МемуарыКоролева в ракушке. Книга вторая. Восход и закат. Часть перваястр 237
Светлый фон
Ночью проснулся от мыслей о тебе. В комнате моей, в Бейт Альфа, было уютно: домашнее тепло, картины, покой. Уселся за стол и продолжил работу. Круг света от лампы падал на листы, разбросанные по столу. Я устал от мыслительного напряжения, но работа приближалась к завершению, и я чувствовал удовлетворение от этого. Из гостиной почти беззвучно пришел оклик, некий зов к покою, внутреннему равновесию, радости встречи, которая никогда не насытит душу, а лишь оборачивается томлением по ощущаемой в полутьме лежащей маленькой черноволосой женщине. Волосы ее разметались по белой подушке. Она дышала во сне покоем и невероятной раскованностью. Я проскользнул в комнату. Тонкие черты ее лица в сумраке комнаты притягивали желанием – погрузить пальцы в ее густые волосы, поцеловать в губы, рожденные для радости жизни, в лоб за которым роились незаурядные мысли и образы, в прикрытые сном глаза. Но сдержался, чтобы не разбудить эту маленькую женщину с лицом молодой девушки, так тихо вдыхающую во сне воздух жизни, уверенную в том, что новый день, полный свежих творческих сил, ожидает ее по ту сторону стены ее снов, полных покоя. Вернулся на цыпочках к столу с бумагами и вновь погрузился в работу. Через несколько часов она полностью была закончена. Завтра я прочту ее тебе.

Погасил свет, и тотчас объяла нас вместе великая ночь, и не было разделения между телом и душой, и мы поплыли по великому бескрайнему морю. И “море смеялось”, действительно смеялось, как наказал вопреки всему Максим Горький – и сам расхохотался, а мы вместе с ним, до тех пор, что наш сон стал общим. И за его стеной, изнемогая, ожидал нас новый день творчества, радостный и полный света.

Погасил свет, и тотчас объяла нас вместе великая ночь, и не было разделения между телом и душой, и мы поплыли по великому бескрайнему морю. И “море смеялось”, действительно смеялось, как наказал вопреки всему Максим Горький – и сам расхохотался, а мы вместе с ним, до тех пор, что наш сон стал общим. И за его стеной, изнемогая, ожидал нас новый день творчества, радостный и полный света.

Это было в эту ночь, прекрасную ночь странствий, и совсем не тяжело было встать утром и начать работу.

Это было в эту ночь, прекрасную ночь странствий, и совсем не тяжело было встать утром и начать работу.

И в почтовом ящике было твое письмо. Утро было ясное и полное света. Во вторник встретимся. Не знаю только, сумею ли поехать с тобой в среду в Тель-Авив.

И в почтовом ящике было твое письмо. Утро было ясное и полное света. Во вторник встретимся. Не знаю только, сумею ли поехать с тобой в среду в Тель-Авив.