Твоя Наоми

Наоми, жена моя маленькая, получил твое радостное письмо, и стало светло на душе. Захотелось немедленно увидеть твое “уродство”, погладить стриженую голову. Как было бы славно, если бы я смог взять твои руки в свои, положить голову в твои ладони, отдохнуть от массы неотложных дел, которые требуют времени и внутренней тишины. Кроме всего, предстоит мне еще две недели читать курс по литературе в двенадцатых классах.

Ночью проснулся от мыслей о тебе. В комнате моей, в Бейт Альфа, было уютно: домашнее тепло, картины, покой. Уселся за стол и продолжил работу. Круг света от лампы падал на листы, разбросанные по столу. Я устал от мыслительного напряжения, но работа приближалась к завершению, и я чувствовал удовлетворение от этого. Из гостиной почти беззвучно пришел оклик, некий зов к покою, внутреннему равновесию, радости встречи, которая никогда не насытит душу, а лишь оборачивается томлением по ощущаемой в полутьме лежащей маленькой черноволосой женщине. Волосы ее разметались по белой подушке. Она дышала во сне покоем и невероятной раскованностью. Я проскользнул в комнату. Тонкие черты ее лица в сумраке комнаты притягивали желанием – погрузить пальцы в ее густые волосы, поцеловать в губы, рожденные для радости жизни, в лоб за которым роились незаурядные мысли и образы, в прикрытые сном глаза. Но сдержался, чтобы не разбудить эту маленькую женщину с лицом молодой девушки, так тихо вдыхающую во сне воздух жизни, уверенную в том, что новый день, полный свежих творческих сил, ожидает ее по ту сторону стены ее снов, полных покоя. Вернулся на цыпочках к столу с бумагами и вновь погрузился в работу. Через несколько часов она полностью была закончена. Завтра я прочту ее тебе.