Биографии и МемуарыКоролева в ракушке. Книга вторая. Восход и закат. Часть перваястр 337
Светлый фон
Статья моего мужа Израиля была лишь поводом для кризиса. В течение долгих месяцев он прошел различные этапы, которые нам пришлось пережить. Когда же признали его право писать и выражать свое мнение вопреки общественности кибуцев, она набросилась на меня. Ведь я взяла на себя право – быть иной, чем любой другой человек, а кибуц такого права не дает. И нет возможности – встать и разъяснить свою позицию общественности кибуца, и я не могу этого потребовать от нее, ежедневно борющейся с трудностями жизни – с целью создания ее новой формы. Во всей этой истории нашло выражение положение творческого человека в обществе, где труд превыше всего. И я не видела в нашем с Израилем положении чего-то личного, а, именно, общую проблему, раскрывшуюся в нашем частном случае, можно сказать, в полном объеме. Борьба наша была за право человека жить своей индивидуальной жизнью, не похожей на жизнь коллектива, в котором ты находишься.

Проблема в том, что свою защиту я не могла ничего сказать публично. Единственно, что меня оправдывало, это мои произведения. Я знаю, что вы не любите высокие слова. Но я не могу выразить, то, что мучает меня, по-другому, и не считайте меня лишенной сдержанности. Я пишу вам, потому что верю в вашу искренность. И потому осмеливаюсь сказать, что вижу своею книгу как предназначение, и я уверена, что создается истинное литературное произведение. Если вы спросите, откуда у меня такая уверенность, я не смогу вам ответить. Я только знаю, что в процессе написания укрепляются во мне душевные и духовные силы, о которых раньше я даже не подозревала в себе. Книга увлекает меня за собой, так, что моя жизнь намертво связывается с ней. И вы знаете, что человек прижат спиной к стене, и некуда ему отступать.

Проблема в том, что свою защиту я не могла ничего сказать публично. Единственно, что меня оправдывало, это мои произведения. Я знаю, что вы не любите высокие слова. Но я не могу выразить, то, что мучает меня, по-другому, и не считайте меня лишенной сдержанности. Я пишу вам, потому что верю в вашу искренность. И потому осмеливаюсь сказать, что вижу своею книгу как предназначение, и я уверена, что создается истинное литературное произведение. Если вы спросите, откуда у меня такая уверенность, я не смогу вам ответить. Я только знаю, что в процессе написания укрепляются во мне душевные и духовные силы, о которых раньше я даже не подозревала в себе. Книга увлекает меня за собой, так, что моя жизнь намертво связывается с ней. И вы знаете, что человек прижат спиной к стене, и некуда ему отступать.