Когда я была у вас, и вы сказали мне, что нельзя нарушать договоры, имея в виду мои взаимоотношения с издательством “Библиотека трудящихся”, связанные с первым томом романа “Саул и Иоанна”, но, кажется, намерение ваше имело более далекую цель. Я видела в этом договоре с рабочим Движением – договор на мою жизнь, которого нарушать нельзя, ибо не нравственно. Эта мысль не дает мне покоя. Израиль был в положении, более худшем, чем я, ведь кибуц был смыслом его жизни. Не было выхода, Надо было соглашаться на условия, предложенные нам Движением кибуцев. Книгу я буду писать вне кибуца, чтобы освободиться от тяжелого общественного давления. Это будет считаться, как некое поручение от кибуца.

После завершения романа, я вернусь в Бейт Альфа и буду работать год, после чего снова засяду за роман.

Израиль после года учебы в университете, начнет преподавать еврейскую историю на семинаре кибуцев.

Таково завершение нашей истории. Надеюсь, что и вы примете ее. Мы вышли из этой борьбы с кибуцем усталыми физически и душевно. Чтобы точно объяснить мое положение, призову на помощь молодого Вальтера Беньямина:

“Кто он, человек, видящий себя ближе, чем все живые существа, к Богу? У него не хватает сил, именно, тогда когда он особенно нуждается в них. И если он сумел возвыситься в радости или погрузиться в страдания, он остановился на краю обоих и вернулся к холодному и темному сознанию. И все это в то время, когда он ощущает себя блуждающим по свободным, бесконечным, духовным пространствам”.