“Не забывай традиции дома, в котором мы росли”.

Бумба сопротивлялся:

“Какая была там у меня жизнь?! В какой такой атмосфере я рос?! Что ты хочешь от меня?! Ценности морали? Высокая культура? Детство без матери и юность без отца, развал дома после прихода нацистов к власти. Не прячься сестричка за свою исковерканную жизнь”.

“А твоя измена жене Элизабет? Сиротство и распад семьи не привели к моральному падению твоих старших братьев и сестер”.

Наверное, причина дурного характера Бумбы в том, что его слишком баловали в детстве. Он любит свою жену и двух детей, но подвержен влиянию армейской среды. А там не принято хранить супружескую верность.

И все же беседа ее удовлетворила. Младший брат обещал исправиться. Но обещание, как оказалось, запоздало…

На следующий день жена Бумбы была убита его же любовницей. Женщина решила, что любовник охладел к ней…

Кибуц не простит ему позора, который он навлек на Движение.

Бумба был послан в Германию. В его задачу входило укрепление связи между государством Израиль и еврейством Германии, руководство молодежными группами, а, главным образом, помощь израильтянам, покинувшим свою страну. Как только молодой человек оказался в местах своего счастливого детства и заговорил на языке матери, он словно бы пробудился. Бумба связался с уехавшими, а, по сути, дезертировавшими из Израиля. Кибуц доверил ему деньги, а он вложил их в покупку трактира в Мюнхене вместе с каким-то местным дельцом. Туда же пошли деньги, полученные им по репарации.

Стыд душит Наоми. Ее младший брат якшается с горсткой бывших бойцов Пальмаха, оставивших Израиль в поисках лучшей жизни в Германии.

К тому же двадцатичетырехлетняя Ивон Лей родила ребенка от Бумбы и отдала его в сиротский приют. Брат потерял всякий стыд и совесть.

Наоми тихо шагает по улице Абарбанель в квартале Рехавия.

Эта таинственная улица полна притяжения и противоречий. Кажется, она создана специально для великого исследователя Каббалы Гершома Шалома. Мысли хаотично мелькают в сознании. Она с волнением наблюдает игру света и тени на стенах домов. Высокие сосны насыщают воздух запахом хвои. Птичьи хоры нарушают безмолвие. Дом профессора притягивает ее какими-то волшебными нитями. Она очарована духовной атмосферой дома и шаловливой ребячливостью его хозяина.

Она идет к старшему товарищу, и тяжелое чувство судьбоносной ошибки омрачает ее мысли. Ее муж в свои пятьдесят семь лет не может очнуться от иллюзий. Доктор Паде настойчиво рекомендует ему жить, вдыхая чистый воздух Иерусалима. Израиль соглашается. Климат столицы – и физически и общественный – благотворно повлиял на его здоровье. Круг общения необходим для творческого человека. И он здесь может заниматься сравнительными исследованиями в области литературы и языка, не опасаясь завистников и глупцов.