Пинхас Розен возражает.

“Даже если этот кружок не отличается достаточным уровнем, все же, главе правительства важна тема иудаизма”.

Наоми промолчала, чтобы не оскорбить министра. Она всего лишь один раз посетила дом премьер-министра. Израиля обидела формулировка на приглашении – “Госпоже Наоми Френкель и ее супругу”. И она пошла сама. При входе встречали ее Давид Бен-Гурион и его жена Пола, но Наоми тут же растворилась в массе гостей. Бен-Гурион прочел часовую лекцию на тему общества и государства, и никто из присутствующих не издал и звука. На той встрече она сблизилась с Эн-Мари хозяйку знаменитой пекарни семьи Анжель, друзей Бен-Гуриона и Полы. С тех пор доходят до ее ушей темные тайны взаимоотношений Бен-Гуриона с приближенными.

Министр юстиции не вхож в доме премьер-министра, но в доме Шалома к нему относятся с большим уважением. Розену говорят:

“Ашкеназские евреи репатриировались в страну с мечтой построить здесь социалистическое общество”.

Премьера не интересует работа в пользу народа.

Розены неприятно оскорбительное отношение к премьер-министру. Он ценит его умение справляться с массой сложных государственных проблем и подчеркивает любовь народа к главе правительства.

А его собеседников волнует то, что государство все более теряет национальный еврейский характер.

“Корень всех будущих бед, – говорит Наоми, – в желании Бен-Гуриона создать государство социалистическое, а не национальное”.

“Девочка эта умна!” – профессор говорит Израилю, – Не давай Пинхасу влиять на нее”.

Еще в Лондоне Розен присоединился к Хаиму Вейцману – руководителю Сионистских профсоюзов, а затем первому Президенту государства Израиль. Работая с ним, Розен осознал его мудрость и важность его деятельности для сионистского движения. Но и ему претило слишком умеренное отношение Вейцмана к откровенно враждебной политике Британии. В конце концов, это привело к кризису и председателем Еврейского Агентства Сохнут стал Бен Гурионом.

“Для Хаима Вейцмана было оскорбительно, если его называли польским евреем. Он видел себя англичанином”, – говорит Розен. Высокомерие его друга и его жены Веры вызывало отчуждение у общественности. Хаим Вейцман не был доволен местом первого президента Еврейского государства. До последнего своего дня он жил в институте “Зив”, основанном им в Реховоте, так и не переехав в иерусалимскую резиденцию.

Ее притягивает свободная творческая атмосфера в доме Шолема.

“Агнон, я еще не закончил свою мысль!”

“И это называется гостеприимством? Шолем, ты не даешь вставить слово

“Ты в моем доме, Агнон, и должен вести себя по моим правилам!”